(продолжение 121 главы) - Гэгэ, - шепчет Хуа Чэн с тревогой. - С тобой все в порядке? Ты поранился? "Если бы всё было так просто", - думает Се Лянь слегка истерично.

Се Лянь уже не знает, как намекнуть своему парню, что в постели с ним можно быть немного... пожёстче.

— Гэгэ, не закрывай глаза.

Хуа Чэн и представить раньше не смел, что утро может быть таким добрым.

На Рождество Фэн Синь получает гейскую панику и таинственный подарок.

Мужчины грубые и отвратительные. Фэн Синь даже не смотрит в их сторону, но Му Цин — совсем другое.

Хмурясь, Му Цин посмотрел сначала на свою работу, потом поменял листы местами — и застыл. Вновь посмотрел на свою. Потом снова перевёл взгляд на работу Фэн Синя, и вот тогда на его уебанском лице расцвело насмешливое выражение, которое Фэн Синь просто ненавидел. — У меня девяносто баллов. У тебя восемьдесят девять. Ты из-за этого бесишься? — спросил он.

Фэн Синь и Му Цин отправляются за Се Лянем в Черные Воды, но не поспевают за ним, и в попытке выбраться с острова оказываются в чрезвычайно пикантной ситуации.

К задней стороне шеи Фэн Синя возвращается цвет, и он с упреком цедит сквозь зубы: — Му Цин, может хватит? Я же сказал тебе, что это не твоя проблема. — Не надо решать за меня! — голос Му Цина становится громче. – Что за секретность? Ты что, умираешь? Фэн Синь плотно сжимает губы и опускает глаза в пол.

Пять раз, когда Фэн Синь признавался в любви Му Цину.

Му Цин красивый. Фэн Синь знал это, принимал болезненно, как занозу на языке, лезвие под кожей. Он знал это, знал глубоко в душе, и все же до сих пор позволял этому лучшим образом задевать его. Му Цин начинает по-разному заплетать волосы. Фэн Синь не может этого выдержать (и влюбляется).

Когда Му Цин вместо драк с Фэн Синем начинает с ним спать, то убеждает себя, что это ничего не значит. Это просто секс. Верно?..

АУ, в котором Фэн Синь полицейский, Му Цин — владелец кофейни, а Се Лянь бегает на свидания в обед и понимает всё раньше всех. Заявление о краже тысячи юаней наличными прилагается.

Му Цин. Му Цин это и есть ребенок. Фэн Синю нужно присесть.

— Гэгэ уже догадался? — спрашивает Хуа Чэн. — В Му Цине есть то, что отличает его от нас троих, — объясняет Се Лянь. — Что-то общее с теми молодыми неженатыми жителями деревни, которые пропали без вести и бродячими заклинателями... — Девственность, — догадывается Фэн Синь до того, как он заканчивает говорить.

Му Цин. Му Цин ребёнок. Фэн Синю нужно присесть. Но не здесь, потому что это спальня Му Цина. В обычной ситуации, Фэн Синь вообще не ворвался бы сюда, но **Се Лянь попросил**. Му Цин сидит в луже спальных одежд, шелковистые волосы падают на глаза. Надувшись, он пытается их смахнуть. Рука даже не высовывается из рукава. Он надувается ещё сильнее. Фэн Синь, возможно, издает звук, похожий на кипение чайника и садится прямо там, где стоит. Потому что нахрен стулья и приличия.

— Я не какая-то хрупкая девушка, Фэн Синь... — Никто этого и не говорил, Му Цин, но ты ранен… Му Цин садится прямо, с горящими глазами поворачиваясь на Фэн Синя. — Черт возьми, я в порядке! — И это моя вина! — говорит Фэн Синь одновременно с ним. Оба замолкают.

Фэн Синь долго об этом думал. Анализировал возможные последствия, просчитывал в голове каждый шаг и безуспешно пытался угадать реакцию Му Цина: ебанёт или не должно?

На следующий день ему казалось, что он был готов: ночью сбросил всё напряжение в душе, вернулся мыслями к горящему дедлайну и попытался вбить себе в голову, что ни подтянутые икры, ни рельефный пресс с ума его сводить не должны, он прежде всего идёт работать, а не слишком откровенно сглатывать вязкую слюну. Но всё оказалось тщетно.

Где во время спора Му Цин делает определенный комментарий, а мозг Фэн Синя перегружается (это случилось уже давно).