Командировка закончилась, но не все возвращения бывают радостными.

Ксено никогда не плачет. Стэнли никогда не верит.

Стенли ревнует Ксено к Сенку

Стенли любит Ксено. Любит до потери памяти. А ещё Стэнли чувствет, как утопает в этой любви все больше и больше. Как многие вещи превращаются в рутину. Как разрешение просто любить превращается в подобие пытки. Как петля на шее затягиваться все туже и туже с каждым произнесенным "Я люблю тебя, Ксено".

Когда они были детьми, Стэнли любил лазать по деревьям, пугать сидящих на ветках птиц или тревожить пристроившийся между листьев улей. В большинстве случаев он быстро падал или оказывался ужален агрессивными насекомыми — но никогда не прекращал это делать. Не жаловался, не морщился, не ревел. Тогда Ксено это восхищало. Сейчас — глядя на то, как Стэнли встаёт с места и оступается на правой ноге — ему искренне хотелось, чтобы он заплакал.

Спасение осень – последняя просьба, последний гвоздь в крышку нашей любви.

В Техасе есть несколько вариантов решения проблем, и юридический не самый популярный.

- Ты к нему привязался. - Привязанность, как и любовь, всего лишь химическая реакция, выброс определённых гормонов в определённом количестве. - ... Ты его боишься. Точнее не его. Его реакции.

Так уж было принято более трёх тысяч лет назад: дарить Валентинки объекту своего воздыхания, как первый шаг к признанию в своих чувствах, на день всех влюбленных.

Ксено чувствовал: со Стенли что-то не так. Тот исправно выполнял приказы, но в его поведении появилась странность: учащённый пульс, тяжёлое дыхание, взгляд, упорно избегающий губ учёного. Всё это было подозрительно, и у Ксено созрела гипотеза. Оставалось только её проверить.

Иногда забываешь, каково это — получать подарки. В детстве тебе дарят, потому что ты ребёнок. Дальше — потому что у тебя день рождения, затем — медаль за заслуги. У всех подарков существует причина, и она часто убивает саму суть "подарка". Стенли никогда не обращал на такие тривиальные вещи особого внимания. Просто принимал с улыбкой, а затем вещь пылилась в дальнем ящике стола бездушная и бесполезная. Так было до окаменения. А после...

Пока Ксено любовался звёздами, Стэнли любовался Ксено и не знал, как предложить ему быть вместе.

– Ребятки, как только дверь комнаты хлопнет, начнётся отсчёт, – донёсся приглушённый голос Гена, после чего он ехидно добавил. – Удачи вам там, шкаф не разнесите. - Асагири, сука, тебе не жить, - озлобленной гадюкой прошипел Ксено, пытаясь более комфортно устроиться в маленьком пространстве, нещадно ерзая на коленях у притихшего Стэнли. В ответ – лишь гиений смех японца и звук захлопнувшейся двери, оставивший учёного наедине с военным. Отсчёт времени пошел.

Ксено были интересны ощущения во время интимной близости. И кого же попросить о помощи, если не Стэнли?

А что бы было, если бы кто-то превратился ребëнка? Как бы ему жилось? Что было бы предпринято для обратного превращения? И, самое главное, почему бы это произошло? Небольшая серия зарисовок на эту тему

Неизменно человеческую суть с первых ночей существования всегда привлекали далекие звезды, которые жадная людская рука не могла присвоить себе.. Правда, иногда Космос обращает свой молчаливый взор, наполненный принятием и любовью, на тех, чье величие способно затмить красоту сияния неба. Записав их имена серебряным пером в Галактическую летопись.

— Придумал. — Уингвилд резко сел на полу ровно, так же мгновенно повернувшись к Стену. — Я выйду за богатого мужчину, и у меня будет достаточно ресурсов для всех моих планов. Снайдер удивленно вскинул брови. — ээ.. Не делает ли это тебя геем?

Стенли хочет сделать себе татуировку, а Ксено очень против этого.

Когда Стэн заблудился в парке со своей дочерью, он столкнулся с омегой по имени Ксено, который помогает ему выбраться из этого района. Между ними возникает мгновенная связь, но он упускает возможность попросить номер милого омеги. Стэн с сожалением подумал, что больше никогда не увидит Ксено, но однажды он снова сталкивается с омегой в парке. Он не собирается упускать этот второй шанс.

Вечер, пятница. Что может быть прекраснее? В этот день все нормальные люди спешат домой. Учёные же посвящают себя науке. А, стоп, они точно такие же люди, как и другие. Ну... пожалуй, кроме одного индивида. — Выключи... Немедленно!.. — раздался дрожащий голос, а тело мужчины слегка содрогнулось. — А повежливее? — ответили ему по ту сторону трубки. В его тоне было лёгкое высокомерие.