Но больше всего Оскар сходит с ума, когда Ландо просто засовывает свои пальцы ему в рот. Это почти что магия — едва они касаются его языка, как он полностью отключается, забывая все на свете. В эти моменты он думает только об одном: как бы получше обхватить губами пальцы, словно это леденец. Или: Оскар просто обожает пальцы Ландо.

Он даже не осознает, что это странно, пока не переходит за черту, поворачивая голову и кусая Оскара. Оскар, само собой, пугается чуть ли не до смерти: – Ауч, какого, Ландо, ты меня только что укусил? Или: Ландо начинает кусать Оскара, и с того момента все движется будто в водовороте, пока он не узнает, что Оскару это нравится.

В какой-то момент ревность Ландо переходит все границы.

— Если ты будешь пристально смотреть в бездну, то бездна тоже будет пристально смотреть на тебя. — Хочу тебя поправить. Я и есть бездна. Или ау, где Оскар — мафиозный авторитет, а Ландо вдруг оказывается ему должен. И между ними лишь любовный контракт, не больше.

Оскару правда нравится Ландо. С ним спокойно и парень быстро к нему привык, не смотря на свою замкнутость. Рационально это все еще не подходит под романтическую симпатию. Но в постоянных эротических снах с участием твоего напарника по команде вообще нет ничего рационального.

– Подождите, в чем проблема? – спрашивает Оскар, обращаясь ко всей комнате в целом. – Может мне стоит разбудить его и попросить уйти с пути? – Нет! – тут же кричат все. Оскар моргает. – Не делай этого, – наконец говорит Зак, подходя к нему и хлопая по плечу. – Не буди его. Никогда не буди его, если можешь, у него ужасный рефлекс ударять всех по лицу после пробуждения. Или: И все это слишком тяжело для маленького Ландо Норриса, ему просто нужно немного сна.

Он просто знает все. Ландо по-настоящему пугается во время перерыва, когда они вместе прохлаждаются в гостиной, и Оскар решает спуститься вниз за кофе. – Возьми мне тоже, окей? – Ага, – выкрикивает Оскар, прежде чем уйти. И после он приходит с обычным капучино для себя и латте с двойной пенкой, добавкой в виде фундука, половиной экстра шота молока и двумя с половиной ложками сахара. – Когда, черт возьми, ты успел запомнить мой заказ?

Через неделю после окончания сезона и после того, как Оскар завоевал титул, Ландо исчез с радаров. Тихий дом в Италии. Ни заголовков. Ни команды. Ни Оскара. Пока не приходят сообщения: «Пришли мне свой адрес» «Я хочу приехать» «Ты примешь меня?» Ландо не уверен, чего хочет Оскар. Но когда следующим вечером тот появляется на пороге его дома, промокший от дождя и похожий на бездомного кота, Ландо впускает его. Возможно, это первая ошибка. Или, может, это именно то, чего он так долго ждал.

Ландо привык спать с кем попало и просыпаться в чужих постелях. Чего он не привык, так это просыпаться в чужой постели с осознанием, что прошлой ночью заснул в своей собственной. Простыни странно ощущаются на коже — они отличаются от тех, что были в его квартире в Монако, — а солнечный свет проникает сквозь тонкие занавески, заставляя крепко зажмуриться. Но самое главное — его талию обнимает тяжелая рука. /ландо попадает в будущее

Ландо не может воспринимать комплименты, Оскар ему помогает. (полное описание работы в шапке)

В преддверии Гран-при Имолы Оскар Пиастри и Ландо Норрис оказываются втянуты в неожиданное приключение, когда Ландо притаскивает в отель бездомного котёнка. Но между попытками спрятать малыша от команды и ночными вылазками за кошачьей едой зарождается что-то большее. Или: Ландо обещает поцеловать Оскара, если тот поможет с котом. Оскар уверен, что Ландо просто шутит.

— Когда-нибудь я сбрею их, пока ты будешь спать. — наконец шутит Оскар, утыкаясь носом в флисовую толстовку. — Ты? — Ландо втягивает шею и сводит глаза, чтобы попытаться заглянуть в ухмылку Оскара. — Ты никогда не сделал бы этого, Оск. Даже если бы за это давали титул чемпиона мира, ты бы этого не сделал.

– Ты когда-нибудь думал о своей родственной душе? – Наконец спрашивает Ландо. – Да. Я думаю, все когда-то думали? – Ну, да... И ты знаешь… Я подумал, может, это кто-то, кого мы оба знаем. – Оскар заметно напрягается. – Ну, я знаю, кто это. Но… просто, знаешь... Как я могу рассказать ему об этом? – Ему? – Оскар хмурится. – Карлосу.

Он устал. И Оскар видел это даже без признаний Норриса на интервью. Британец говорил об этом так небрежно, будто вскользь упоминал какие-то бытовые вещи, а не факт того, что он разлагается как личность под весом своих же амбиций. Ландо натягивал обворожительные улыбки и шутил. Ухмылялся так нагло и сыпал очередными остротами назло всем недовольным. Он выглядел и вёл себя, как обычно. Как обычно притягивал взгляды, как обычно был центром внимания. Весь его вид так и кричал «со мной все в порядке»

Ландо завоевывает поул в Спа. На следующее утро Оскар получает то, что ему причитается.

— Вижу наедине тебе такое больше вкатывает чем на интервью?

Ландо после течки было хуже, чем во время самой течки. Оскар, в типичной для альфы манере, делает все возможное, чтобы ему было комфортно. Ландо только хочет, чтобы его обняли.

И вроде не виноват никто — не он же ему шасси подломал? — просто неудача; неудача, которая, казалось бы, отпустила его в этом году. Но отчего-то хотелось утешить — так, по привычке, как близкого друга, которым он и остался. Для самого Оскара, по крайней мере.

;)

Плевать на то, что его трахает собственный напарник в своем же номере, плевать, что телефон уже несколько раз истерично загорался и высвечивал один и тот же контакт. Здесь и сейчас важно только то, что Оскар хочет — хочет до болезненного узла внизу живота даже после нескольких раз. И плевать он хотел, что думает о нем общественность — сейчас он бы с радостью разрушил ванильный образ выложив в Инстаграм селфи сидя верхом на втором пилоте Макларена.