— Я не хочу кончать быстро, — под действием накрывающего кайфа Джаббер чуть смягчается, что заставляет Нидзик ухмыльнуться с его членом во рту и бросить взгляд вверх, мол, «я достаточно хорош для тебя?».

Занка хватает его за одежду и рывком распахивает ее, обнажая грудь Джаббера. — Тебе так просто меня не забыть, — говорит он. — Ты не сможешь отбросить меня в сторону, когда я еще не показал себя. Джаббер открывает рот, и Занка вонзает кончик лезвия ему в кожу. Джаббер потерял интерес к Занке после того, как тот не оправдал его ожиданий. Занка отказывается быть забытым и оставляет свой след, который Джаббер никогда не сможет избавиться.

Пока Занка, обездвиженный, валяется на грязной земле и вот-вот словит свой первый приход, Джаббер тянет идиотскую улыбку и глаз не отводит от распластанного тела. Ох, Занка, да ты удивительный мальчик, - думает вандал, устраиваясь рядом с уборщиком на пыльной поверхности.

Когда скучающий инкуб с проблемами и бессмертием сталкивается с человеком, который слишком долго притворялся нормальным, город начинает дышать по-другому. Это не история любви. Это история неизбежного пиздеца.

Занка чувствует ожоги его отпечатков. Они расползлись по телу, как вездесущее проклятье, мифическая скверна или какое-то заразное кожное заболевание. Из-за Джаббера Занке кажется, что он весь в лишаях и некрозах, хотя на деле это лишь поцелуи и синяки. Его следы горят и чернеют струпьями на шее. Но гораздо хуже то, что теми же струпьями Занка покрыт изнутри. Целиком. Потому что Джаббер — это болезнь.

— а нихуево тебя раскумарило, мой мальчик, — продолжает он. крутит хитросплетенные дреды на пальце, улыбается во все тридцать два. иной раз хочется, чтобы осталось лишь два.

Я давно уже проиграл ему, но сам он этого не знал. И, должно быть, не узнает. И мы продолжим биться. Пока просто-напросто не высосем из друг друга всю кровь.

После их битвы Джаббер навещает Занку в лазарете, подготовив особенный подарок. Особенный подарок для особенного Занки.

— «Что?..» — «Оглох? Говорю, тееечка. Чееерт, надо заканчивать с тобой побыстрее, Занка-кууун.» Занка потупил взгляд вверх. Это тоже галлюцинации? У Джаббера течка посреди боя.. Ну, да, это похоже на него. Что ещё раз?

Проиграв Джабберу дважды, Ниджик так и не пришел в себя. Он всегда знал, он не был гением, но старался что есть мочи, чтобы добиться той крупицы успеха, той тонкой нити самооценки, веры в свои силы, что вандал разрезал, расплел по волокнам и сжег. И все же Занка не из тех, кто так легко опустит руки, потому жажда мести, нужда вернуть, поставить на ноги и отряхнуть свою гордость переполняла его, заставляя идти на неописуемые безрассудства, как сейчас, например.

Энжин замечает первым. Его глаза распахиваются от изумления, и он завороженно смотрит, не в силах отвести взгляд. Занка ничего не говорит, просто позволяет ему рассмотреть десять великолепных серебряных колец, украшающих его пальцы, словно они всегда были там.

Он не очень любит нахваливать Вонгера. А вот когда тот, сладко развалившись на подушках, смотрит на него, как на свое сокровище, Занка чувствует, как эти хищные глаза цвета фуксии его сжирают, даже на расстоянии. Вот это он очень даже любит.

— Ты закончил, Джаббер? — вмешивается Момоа. — Не понимаю, что ты в нем нашел. Он слабак. — Джаббер открывает рот, и Занка боится слов, которые вот-вот вырвутся наружу.

Удасться ли Занке превзойти гения на этот раз.

Занка возвращается домой раньше обычного и зрители Джаббера узнают его, вываливая слишком много личной информации. Пользуясь случаем, Джаббер решает уточнить у Занки несколько моментов из его жизни и случайно вытягивает из него признание в любви.

Хорошо и плохо, бело и черно идут рука об руку, и он устал разделять их на разное. Они одно целое, как сам Занка, бьющийся в удушающем смехе, и сумасшедший, лежащий рядом.

– Что... Что ты чувствуешь ко мне? Мечтательная улыбка расползлась по щекам Джаббера. Он вновь закрывает глаза, закидывает руки за голову и удобнее устраивается на продавленном матрасе. – Признаний в любви не жди, я не принц на белом коне. Занка молчит, смотря на него; в груди неуклюже и тяжело переваливается какое-то странное чувство. – А что это тогда? – Зависимость.

– Что, прям тут? –Заткнись, ради бога, – фыркнул Занка, припадая к его груди и проводя языком по коже. –От ненависти до любви один шаг, да, Зан–Зан? –Скорее, семь банок пива и холодный душ

Занка просит пять историй о стояках Джаббера на него, обещая взамен кровавый поцелуй? Джаббер в деле!

Рию клянётся, что учила Занку подъёбам, а не флирту!