Пиксельные фотки собраны вместе в подобии грубо отрисованного комикса с очень хреново продуманной сюжетной аркой, который каким-то образом попал на первые полосы каждой ширпотребной газетёнки. "ВЫСТАВЛЕНО НАПОКАЗ: гейская двойная жизнь пилота Формулы-1 Макса Ферстаппена". *** Макс пытается справиться с последствиями слитой в прессу личной жизни, а Шарль... он всегда где-то рядом.

Макс любит моторхоумы. Здесь уютно, всегда можно спрятаться от прессы, даже от собственной команды можно спрятаться при должной сноровке. В чужом моторхоуме, например. Симпатичного красного цвета с цифрой шестнадцать.

Максу так стыдно. Он знает, что все за спиной говорят про него и отца, и ему так не хочется давать людям новый повод для обсуждения. Чтобы все вокруг перешептывались «он оставил его на дороге» и смотрели с сожалением. (2013 год. После соревнований Йос высаживает Макса на дороге и заставляет идти домой пешком. Его на машине подбирает семья Шарля)

Макс не говорит по-французски. Учил ли он его пять лет в школе? Конечно. Запомнил ли он хоть что-нибудь после? Ни черта. Но он хочет знать что говорит Шарль, когда сплетничает с Пьером или рассказывает своей матери о том, как прошла его неделя, и он очень, безумно хочет знать что Шарль говорит, когда нависает над ним, оставляя поцелуй за поцелуем на каждом миллиметре его лица. Однако Шарль ни при каких обстоятельствах не должен узнать об этом.

Пять раз, когда Макс и Шарль занимались сексом, и один раз, когда Шарль влюбился.

Когда Макс впервые спросил Шарля, что, если он станет трехкратным чемпионом мира, то позволит ли он поцеловать себя в прямом эфире, чтобы отпраздновать победу… ну, он думал, что его главной проблемой будет отказ Шарля. А не неспособность перестать целовать его… Чтож, это определенно проблема в их повседневной жизни. На самом деле, он не думал, что это будет его главной заботой сейчас. И все же…

После того, как он поделился своими переживаниями с Даниэлем (к кому еще Шарль пошел бы со своими проблемами в личной жизни?), австралиец удивленно смотрел на него в течение нескольких минут, прежде чем выпалить: - Прости, но ты только что сказал, что вы с Максом занимались сексом по телефону в течение двух недель? Шарль, покраснев, пробормотал: - Это не секс по телефону. - Вы посылаете друг другу фотографии своих членов и дрочите. Как это еще назвать?

Макс не чувствует себя привлекательным, и Шарль делает все, чтобы его переубедить.

Шарль — воспитатель в детском саду, а Макс — отец-одиночка девочки, влюбившейся в Шарля. Эта черта была у них семейной.

– Ты вспомнил о чем то, Макс? – говорит Шарль ему в шею, и слова льются из его уст словно мед. – Что-то, о чем ты хотел бы меня попросить? Попросить произнести? Макс чувствует ухмылку Шарля на своей коже, и это заставляет его чувствовать себя ягненком, пойманным в волчью пасть. Незащищенным. Уязвимым. Ужасно возбужденным. Или: Макс узнает о том, что ему нравится, когда его называют котёнком – и обращаются с ним соответствующе. Он изо всех сил пытается отрицать это. Шарль ему не позволяет.

У Шарля есть секрет, стыдный кинк. Макс об этом долго не догадывается.

Шарль не любил хаос. Но иногда с его наличием в жизни всё-таки приходилось мириться. Тем более, если источником этого хаоса чаще всего был Макс Ферстаппен.

Макс Эмилиан Ферстаппен влюблен в своего парня. И любовь подразумевает принимать Шарля таким, какой он есть. Но вот Макс не помнит, чтобы в этой цитате упоминалось лохматое четырехлапое чудовище, которое Ферстаппен должен любить по умолчанию.

Шарль убеждается в том, что Макс знает, что он на самом деле очень красивый полное описание оригинальной работы в шапке

Максу нравился Шарль, нравилось наблюдать за тем, как он улыбается, как смотрит, как начинает переходить на французские слова, когда нервничает, и конечно, Максу нравилось, когда Шарль был рядом настолько, чтобы можно было его обнять и почувствовать тепло и запах.

Макс Ферстаппен назначен гоночным инженером для нового пилота Red Bull, Шарля Леклера. Оба упрямы до мозга костей, конфликтуют с первой же встречи, и пока они работают вместе, пытаясь не перегрызть друг другу глотки, начинают расцветать и другие чувства.

Гонка в Вегасе стала особенной для Макса и Шарля и не только по тем причинам, что были заметны на трассе.

Пять раз, когда Макс поцеловал Шарля и один, когда Шарль сделал это первым.

На гран-при в Монце Шарль влетает в ограждение. Макс переживает.

— Шарль, — ноет Макс, однако скользит рукой по волосам Шарля, чтобы удержать его там, где он прижимается губами к просоленной морской солью коже, и он уже сдался. — Мне жарко. Шарль усмехается, оставляя поцелуй прямо под пупком, слизывая соль и пот, и говорит: — Да. Да, тебе жарко. Или: Макс тает от летней итальянской жары, а Шарль, чтобы остудить его, заставляет разгорячиться.