В нос сразу набивается сладковатый запах чего-то, чем постоянно так приятно пахнет Саша, его волосы и вся его одежда; от него всегда немного ведёт голову, а сейчас - вдвойне. Антон чувствует, как позорно сильно потеют ладони и как жарко становится под лёгкой домашней футболкой - не спасёт от этого жара ни открытое окно, ни холодные руки, держащие его лицо.

Тишина ночного леса нарушается неуверенными звуками поцелуев.

То, что он смог отделаться разбитым носом, ссадинами и синяками - чистейшее везение, в отличие от необходимости сейчас говорить и объяснять. Признаваться, что он ни на что не способен. "Тебе больше некуда идти?"

Это было прощание с прошлой жизнью, прощание со своими неугасшими чувствами и прощание с тем омерзительным Сашей Собакиным, коим он стал за этот год. Угораздило же Антона выглянуть в окно...

Антон так отличается. От Саши, от Алины, от абсолютно всех; он другой, к нему тянет, и этим он, не осознавая, поставил безопасность всей своей жизни под угрозу. Он тогда на новенького и не взглянул даже и всё сторонился его как будто, пока не привык. Как чувствовал, и всё равно попался.

Всего мгновение Антон смотрит с непониманием и каким-то недоверием, а затем расплывается в улыбке. В такой доброй и тёплой, совершенно искренней, что у Саши внутри замирает всё, стоит взгляду задержаться на чужих губах. Ему повезло, что Тоша не видит в этом никакого подтекста. Даже если собственная голова забита только мыслью о поцелуе.

Что нужно человеку для счастья? Вечная жизнь, власть над всем миром или золотые горы?.. Звучит неплохо, но им двоим это абсолютно не нужно, ведь у них есть кое-что дороже всего вместе взятого – нежность, невесомо ощущающаяся на кончиках пальцев. Она прекрасна, невероятно желанна... Только вот, они стесняются дарить ее друг другу в полной мере, поддаваясь глупым страхам и стыду, который, может быть, наконец пропадет, лишь стоит хоть кому-то из них открыться в полной мере. Но когда это произойдет?

Антон позволял считать его комнату домом и ничего за это взамен не брал. Даже простого «спасибо».

— А пирсинг у тебя настоящий? — тихонько произносит, поднимая взгляд, почти что боязливо, как потерянный котёнок, как будто бы ударят за неправильную фразу, накричат-отругают и поставят в угол до конца дня — в их случае — ночи. — А ты проверь.

Общаться на такие темы с Собакиным было непривычно, но Антону буквально пришлось взять это в свои руки, потому что кто еще будет обучать это чучело адекватным психологическим установкам?

— Знаешь, Тоша, иногда я думаю, что от тебя у меня самая сильная зависимость.

—Ты.. ты просто сидел. Не издал ни звука и даже не дрогнул? Вообще больно не было? —Это было больно. Но если бы я блять хоть как-то дёрнулся, ты бы уже в истерике бился.

То, как округлились глаза Саши, надо было видеть. Брови его устремились вверх, а лицо выражало самое искреннее удивление. Надежда, которой он жил все это время, внезапно и неожиданно оправдала себя. Он даже и не думал, что все будет настолько хорошо.

Ломающее изнутри желание выворачивало наизнанку и душило в своих крепких объятиях, но Саша искренне старался не задохнуться в этой пучине отчаяния только ради одного человека.

Саша не выделяет им времени, чтобы пообниматься немного в постели, и, быстро напечатав что-то в телефоне, кладёт его на стол экраном вниз, а всего через несколько секунд из динамика доносится немного потрескивающая, словно со старой пластинки, мелодия, совсем не подходящая для вальса. По крайней мере, в классическом его понимании.

Антон не любит химию и слушать часами голоса учителей, которые уже только своим видом заставляют его чувствовать ненависть к этому злополучному месту. Он давно бы уже забыл про химию, но никак не мог придумать, как хоть немного улучшить свое жалкое существание в школьное время. И, возможно, ему и дальше пришлось бы медленно умирать от бесконечных заданий и невозможности делать хоть что-то хорошее, но судьба поднесла прекрасный подарок – Сашу, который знает, как скоротать время на скучных уроках.

Семь минут решили всё. Не будь их в запасе, перехватить растрёпанного белобрысого прохожего в нескольких минутах от красно-зелёного здания не удалось бы. Он бы в очередной раз ускользнул в последний момент, прямо из-под носа, оставаясь смазанным образом для снов со счастливым концом. А теперь это был не сон. Не марево, что вот-вот рассеется. Это был живой, пусть и не такой уж и целый после суровой недели, Саша Собакин. Саша, погоню за которым можно теперь официально назвать завершённой.

Саши нигде нет. Его видели самые различные люди. Малознакомые, друзья, да даже те, кого Антон ни разу не видел. Но сам Антон найти его не может. Больно. Колючие осколки одиночества, словно разбившеися стеклышки, ранят и без того отчаявшегося школьника, заставляя тратить все своё свободное время на расследование, а ночью захлебываться в слезах и утопать в истерике.

— Каков был шанс, что я вытяну бумажку именно с твоим именем, м? — Ну, примерно один к... — Так, тихо, замолчи, сил нет на твою математику! — отмахивается то ли в шутку, то ли действительно удручённый такой реакцией Саша. — Это был риторический вопрос! Тяночкину, конечно, хочется пошутить, что это у него сил нет на Сашкину литературу, но он помалкивает, продолжая радостно улыбаться и прижиматься к чужой груди.

Саша красив. Его можно нарядить даже в мусорный мешок, но он все равно будет выглядеть в нем не хуже, чем модель с обложек подростковых журналов. Но даже несмотря на это, он пытается покупать в любимом секондхэнде самое лучшее, поражая воображение бедного Антона, который каждое "дефиле" чуть ли не задыхается от красоты, побуждая Собакина извращаться каждый раз все больше. Только, что он придумает в этот раз?