После смерти Вэй Усяня Лань Ванцзи начинает молиться всевозможным богам. Одним из них оказывается Хуа Чэн.

— Ладно, — произносит Цзинъи, пока Сычжуй размышляет вслух. — Ладно. Значит демон превращает своих жертв в детей. — Полагаю так, — соглашается Сычжуй. — Чтобы сделать из них лёгкую добычу, — продолжает Цзинъи. — Да, — говорит Сычжуй. — Так... — Голос Цзинъи сорвался. — Этот ребёнок — Учитель Вэй. Всё ещё закутанный в его же просторные одежды Вэй Усянь вежливо глядит на них, моргая.

Они действительно были заняты важным и шумным – обнаженные на смятой кровати. Лань Хуань так жаждал увидеть брата, что даже не подумал, чем именно они могли заниматься.

>— Он тебя… соблазнил?.. >— Нет, дядя, — голос Лань Ванцзи был как всегда невозмутим, но отчего-то звучал остро, как лезвие ножа. — Я хочу повязать на него свою ленту. Я уже это сделал. Он ни в чём не виноват. На самом деле, это я его… >Вэй Усянь подскочил на месте, как ужаленный, ещё на словах «я уже это сделал», кулем скатился с крыши и ввалился в библиотеку через окно, вопя дурным голосом, чтобы заглушить чужие слова.

У Вэй Ина обнаружилась очаровательная привычка, на которую Лань Чжань реагирует неожиданным образом | PWP ради PWP | слов: 2222|

Лань Чжаня беспокоит, что его брат и муж слишком хорошо ладят.

На ночной охоте Вэй Усянь и Лань Ванцзи попали под действие проклятия правды и теперь вынуждены раскрывать не только смущающие секреты, но и важные откровения.

Се Ляню нравилось просыпаться в его объятиях, а Хуа Чэну нравилось засыпать рядом с ним. Но сегодня он вернулся поздно, позже обычного, и Се Лянь уже успел уснуть, вымотавшись после работы в деревне. Хуа Чэн укрыл его, зажёг свечу, сел рядом — и просто не смог отвести от него взгляда.

Иметь партнера не будучи замужем — немыслимо, даже в течку, но рабы — не люди, а потому с ними можно вытворять что угодно, не нарушая древнейшие законы, но все равно превращая страдание в наслаждение. Наследный принц ищет альфу, что смог бы спасти его от боли, а Хуа Чэн долгие восемь лет рабства мечтал только об одном — удостоиться хотя бы взгляда Его Высочества

Ши Цинсюань его не узнаёт.

В этом мире существовали фамильяры — люди, чьей второй сущностью являлся какой-либо зверь, в которого они могли превращаться. Как только заклинателю исполнялось восемнадцать, связь с фамильяром становилась сильнее, что позволяло им найти друг друга. Но Лань Ванцзи было уже двадцать пять, а он понятия не имел, кто его фамильяр и где находится.

Ши Цинсюань обожает давать советы, даже когда у него их не спрашивают. Точнее, особенно, когда у него их не спрашивают. Так что, как ни крути, у Се Ляня не было ни единого шанса отвертеться от чужого желания разнообразить их с Хуа Чэном сексуальную жизнь. А мнения несчастного Хэ Сюаня вообще никто никогда не спрашивал.

Хуа Чэн, подвергшийся проклятию, теряет все свои воспоминания о Се Ляне, и есть только один способ вернуть их: Се Лянь должен заставить Хуа Чэна поцеловать его. Это не должно быть слишком сложно, верно? У него есть план. - Приветствую тебя, Чэнчжу, - произносит Се Лянь. - Приношу извинения за вторжение. Я был подарен тебе Небесами в качестве... - его голос дрогнул. - Я имею в виду, чтобы... Се Ляню внезапно стало жарко под взглядом Хуа Чэна. - Чтобы стать для тебя... стать...

- Вы слышали?! Какой позор! У Совершенного Владыки Наньяна роман с младшим чиновником из дворца Сюань Чжэнь! Или: Му Цин тоскует, Фу Яо очарователен, а Фэн Синь намного умнее, чем кто-либо думает.

Это очень странно — впервые за восемьсот лет проснуться и осознать, что ты больше не влюблён. Хуа Чэн ощутил привкус новой реальности на кончике языка ещё до того, как открыл глаза. Даже воздух казался иным: спёртым, странно пахнущим. Не открывая глаз, он проверил, всё ли в порядке с его прочими чувствами и мыслями, и не нашёл никаких отклонений. За исключением одного… Впервые за восемьсот лет он подумал о Се Ляне и ничего не почувствовал.

Когда Му Цин вместо драк с Фэн Синем начинает с ним спать, то убеждает себя, что это ничего не значит. Это просто секс. Верно?..

❗СПОЙЛЕР. Мгновенная карма — сучка. ИЛИ: Когда Се Лянь говорит, кем на самом деле является Мастер Земли, Ши Цинсюань осознает причины поведения "Мин И" и делает другой выбор.

— Ты был проклят. — Да. — И если ты не избавишься от проклятия в течение недели, оно отразится на человеке, в которого ты влюблён, и который к тому же твой лучший друг. — … Да. — И единственный способ снять проклятие — парное самосовершенствование с кем-то не ниже ранга непревзойдённого. — Да. — И ты пришёл ко мне. — Я никогда раньше не встречался ни с одним Князем Демонов, и ты единственный, к кому возможно попасть! Что-то в его словах заставило Хуа Чэна рассмеяться.

— Это очень мило, — смеется Се Лянь, и от этого звука лицо Хуа Чэна озаряется, как улицы в канун Рождества. — Но мне нужно знать, чувствуешь ли ты какой-нибудь дискомфорт, чтобы я мог сказать медсестре. — Ты не моя медсестра? — спрашивает Хуа Чэн, а затем хмурится и бормочет себе под нос. — Конечно нет, он ангел, идиот. (Или: после операции Хуа Чэн страдает временной потерей памяти, подкатывает к мужу и скорбит о том, что тот уже замужем)

Се Лянь сидит между колен Хуа Чэна, и Князь Демонов признаёт, что сегодня умирает в четвёртый раз.