Башир помогает Гараку получить необходимые эндорфины.

А ещё бывает любовь к Родине. И вот теперь — слайды.

Если бы вы спросили Джулиана, как все к этому пришло, он бы не смог ответить ничего вразумительного. И вовсе не потому, что в тот вечер был почти вызывающе пьян. Откровенной ложью было бы заявление, что, получив такое волнующее приглашение, — "Я должен извиниться перед вами, мой дорогой доктор. Согласитесь ли вы перенести наше обсуждение, например... На вечер пятницы? В моей каюте, если вы не против", — он ни о чем не догадывался. Скорее, просто был уверен, что началось все гораздо раньше.

— Вам не следует разговаривать со мной в таком тоне после того, как вы пропустили наш ужин, — Гарак, конечно, сразу появился в поле зрения. Он был полностью одет, что возмущало даже больше, чем холодный голос. Нечитаемое выражение лица и суровый взгляд дополняли картину, показывая, что молить о пощаде сегодня бессмысленно. Джулиан готов был признать, что действительно нарушил некоторые договорённости.

Если раньше Джулиан вздрагивал, когда ладони Гарака снова и снова опускались ему на плечи или когда Гарак сокращал дистанцию между ними слишком сильно, вторгаясь в его личное пространство, то теперь он искал этих прикосновений.

— Трикодер дал исчерпывающую информацию, но иногда нужен личный осмотр, — поясняет он подчёркнуто спокойно. — Прошу вас, Гарак, доверьтесь мне. Я совершенно точно не причиню вам вреда. — Я не могу позволить себе такой роскоши, как доверие к кому-то, — привычно ворчит Гарак в ответ. — Даже к вам, мой дорогой доктор.

— Гарак, вам нужен сон. Но сначала скажите, вы помните, кто я?.. Гарак. Похоже, это его собственное имя. А следующий вопрос — это как будто лукавство, верно?.. Потому что совершенно ясно — они давно уже пара, не может быть иначе. Как он мог такое забыть? И он поймал чужую ладонь, сжал её нежно, потянул на себя, вынуждая склониться. — Конечно, я помню, мой дорогой.

— Вы замечали, дорогой мой доктор, как обостряются остальные органы чувств при потере одного из них? Зрения, в частности.

Нельзя знать заранее, к чему оно приведет.

— Вы хотите, чтобы я почитал вам? — повторил Джулиан, несколько озадаченный.

— Майлз — Баширу, — ожил коммуникатор. — Надеюсь, ты не отправлял в последние десять минут никаких межпространственных сообщений? — Только внутренние, — почти беззаботно ответил Джулиан. — Очень плохо, — голос Майлза прозвучал совершенно не шутливо. — У нас сбой системы. Все сообщения, отправленные за последнюю четверть часа, ушли по старому зашифрованному каналу персонально галу Дукату.

— Получено одно сообщение. Отправитель неизвестен, — Джулиан пропустил эту ремарку мимо ушей, чего не сделал бы при других обстоятельствах. — Если вы не прекратите быть таким привлекательным, доктор Башир, мне придётся изнасиловать вас. Конец сообщения.

Гарак приглашает доктора Башира в кардассианскую сауну.

— Вот ваша первая ошибка — никогда не стоит вторгаться в личное пространство того, кто может воткнуть шприц вам в шею, — Джулиан попытался изобразить смех классического злодея из старых фильмов, но вовремя вспомнил, что роль злодея в этой истории отдал Гараку.

Спорить с Гараком - дело заведомо проигрышное.

Горячая ванна, хорошо затененная комната и Башир - что еще нужно Гараку для счастья? (Спойлер: да ничего.)