Оскар опаздывает, а Ландо скучно

Дверь в номер словно удерживает Оскара, призывая отступить, потому что, возможно, он не готов иметь дело с тем, что ждет его по ту сторону. В памяти всплывает далекое воспоминание о том, как Ландо утешал его после Австралии. Просто оставался с ним на несколько часов, произносил длинные монологи и играл с ним в COD, пока Оскар снова не смог смеяться. Это было бы то же самое, верно? Заставить Ландо смеяться, утешить его, пока ему не станет лучше. /пост-квали саудовской аравии 2025 (1/2)

Ландо так резко поднимает голову, что это должно быть больно. Его расфокусированный пьяный взгляд медленно скользит с голой груди Оскара выше, пока не останавливается на его лице. А потом он улыбается, и Оскар забывает, как дышать. Или: пьяный чемпион мира 2025 года возвращается в свой номер отеля за поцелуем для победителя.

В этом, по мнению Ландо, и заключается глубочайшая трагедия его жизни — осознать, что влюблён в своего тиммейта именно в тот момент, когда Оскар Пиастри всё чаще оказывался на одну ступень выше него на подиуме, вынуждая Ландо задирать голову, чтобы смотреть на него. Оскар ненавидит видеть, как свет гаснет в глазах Ландо с каждой победой, которую он у него отнимает. Неудобную правду он принял давно: он любит Ландо. Но победу он любит сильнее.

2026 год. Шарль Леклер завоёвывает своё первое чемпионство на гран-при в Катаре. Он опьянён долгожданным триумфом, и фанаты вторят его настроению, когда Леклер открыто заявляет о намерении повторить свой успех в следующем сезоне. Но вскоре выясняется, что на последней гонке Шарля заменит пилот из запаса, а сам Леклер пропадает со всех радаров без объяснения причин. Всё это не укладывается в голове у Макса, который планировал провести с Шарлем отпуск. И всю оставшуюся жизнь, может быть.

Шарль давно знал, кто его соулмейт, но скрывал это, вплоть до формулы-1, до аварии. Его соулмейт - его главный соперник на трассе. Макс, лишь почувствовав резкую всепоглощающую боль во время гонки, во время столкновения красного, до боли знакомого, болида с барьером, наконец начал догадываться.

— Ландо… Тише, ради всего святого… Голос был негромким, но абсолютно четким в тишине комнаты. Он прозвучал как раз в микрофонную паузу между криком Ландо и очередной репликой Макса. В чате на долю секунды повисла немая сцена, а потом его взорвало. «ЧТО ЭТО БЫЛО???» «Кто это?! Шикарный голос!» «Ландо, у тебя кто-то есть? 👀🤨» «ОСКАР? ЭТО ЖЕ ГОЛОС ОСКАРА ПИАСТРИ?! МНЕ НЕ ПОКАЗАЛОСЬ!» «WTF? Оскар?!» «Извините, мы только что пришли, кто это сказал «Ландо» таким сексуальным голосом?»

«Забери свою блядь, а то она от моей бляди не отлипает». Одно сообщение с фотографией — и мир Оскара Пиастри рушится. Пока его напарник празднует чемпионство в объятиях другого, Оскару предстоит сделать выбор: захлопнуть дверь в прошлое навсегда или ворваться в эту пьяную, отчаянную ночь и забрать то, что он три года боялся назвать своим. Но что, если за этой дверью — лишь боль и осколки разбитых надежд?

«Круто ты больше с мужиками не ебёшься, Ферстаппен». Пять лет Макс создавал иллюзию правильной жизни. Семья, карьера, попытки забыть прошлое. Всего одна пьяная ночь в честь чемпионства друга рушит все. Когда Шарль Леклер, человек, которого он оставил ради этой самой жизни, выдёргивает его из клуба, Макс понимает: от своего прошлого не сбежать. Особенно, когда оно смотрит на тебя с ненавистью и невысказанной любовью, и ты готов на все, чтобы вернуть его хотя бы на одну ночь.

Кровь резко застыла в жилах, пришло осознание. Оскар будет там, за диджейской стойкой, позади Ландо. Ландо, может, так же откинет голову, прижмётся спиной к его груди, кудри будут щекотать подбородок. Он будет с Ландо. Ландо. Ландо.

–Знаешь, что я бы хотел тебе сказать? Оскар шумно сглатывает, кадык дёргается. Норрис наблюдает за этим, глаза медленно темнеют, выказывают такое неприкрытое желание, что Оскар в этот момент почти физически чувствует его. Ландо пьян, и это плюс, потому что за этот год было выяснено, что чем пьянее Ландо, тем больше он склонен к тому, чтобы сказать правду без оговорок и обиняков. –Что я выиграл всю жизнь в тот день, когда ты пришёл в команду. – голос Ландо становится хриплым шёпотом.

Оск, спасибо что читаешь это, когда я свалил! Честно, не выдержал бы и расплакался. Я нашел это в магазинчике в центре и просто не мог не купить! Тебе я купил себя, а себе — тебя. У твоей фигурки даже один из твоих специальных гоночных шлемов! Я даже завидую, Оззи, реально! С любовью, твой Ландо Норрис!

Они делили трассу, подиум и тишину, в которой слышен лишь рёв моторов. Соперничество было их единственным языком, пока не стало мостом к чему-то большему. Но в Формуле 1 любая ошибка стоит дорого. Одна роковая гонка, одно столкновение — и их мир рушится. Иногда финишная черта оказывается концом.

Тревожно крутя свежую упаковку в пластиковой пленке, он перебирал бардак в голове, почему вообще решил зайти в аптеку сразу по прилете домой. Нет, может, все дело было в том, что в самолете его почти беспрерывно выворачивало, и не помогла даже дюжина активированного угля, которую ему заботливо впихнул Ферстаппен. Да к черту. В конце концов, чего ему боятся?

Ландо Норрис поскальзывается на шампанском на подиуме и врезается губами в своего соперника/напарника, Оскара Пиастри, на глазах у всего мира. PR-команда McLaren решает, что единственный способ всё исправить — заставить их притвориться парой. Всё это было задумано как контроль над ущербом. Но превратилось во нечто совершенно иное.

Шарль возбуждён. Шарль... Шарль, блять, возбуждён, и Макс чувствует это прямо здесь, ощущая давление о свой бок. Он возбуждён, он впивается в Макса так, словно пытается просунуть пальцы под его кожу, и его дыхание щекочет шею Макса с каждым глубоким вдохом, которым он вбирает в себя его запах, и... Его мозг замыкает, прямо перед тем, как перезагрузиться, и его накрывает осознание того, что на самом деле это такое. — Боже правый, Шарль, ты что... чёрт, у тебя что, гон?

Просто уютная зарисовка по Ландоскарам

13 ноября 00:17. У Ландо проявляется метка соулмейта, и к горлу подступает паника. Видимо, они так хотели поднасрать друг другу, что Вселенная услышала их обоих.

Он очень любил Оскара. Только этот человек дарил ему чувство полного спокойствия в тяжелые времена, только он знал все его привычки и только он был его домом.