Мегуми вдруг подумал, как ему стало бы легче, если бы Юджи не шёл за ним в прохладную пустоту комнаты, не заглядывал ему в глаза — проникновенно и ласково, не касался ладонью его спины. Легче — и одновременно невыносимее, потому что когда Юджи последовал внутрь и плотно прикрыл за ними дверь, сердце Мегуми стиснуло от радости и боли тоненьким ремешком — но не сильно, а так, словно мечтал в нём оказаться.

Неудивительно, что с таким телом Сукуна обладал внушительным размером там, внизу, и Мегуми был уверен: настоящий член Сукуны был именно настолько большим, как он и представлял. Но, то, что больше всего лишило Мегуми дара речи — факт, что Сукуна проколол член. И не только Принц Альберт на макушке члена — ствол также был украшен пирсингом в виде Лестницы Джейкоба. И мозг Мегуми просто не мог больше функционировать.

Глядя на татуированное лицо лежащего перед ним, переплетающего лодыжки у него на пояснице и клыкасто, широко скалящегося мужика, Мегуми не может не задаться вопросом, когда именно в его жизни все пошло настолько не так. Почему ерундой, вроде супер-серьезного-вызова-демона, страдают Юджи и Нобара – но с последствиями этой ерунды в очередной раз приходится разбираться ему? С объективно красивыми и невероятно мудацкими последствиями… Черт возьми.

Мегуми слишком много знает.

- И твое "не хочу", как-то связано с тем, что Тоджи Фушигуро трахнул босса в столовой?

- А если... затрахать партнера до смерти, - Сукуна упирается локтями в кафедру, наклоняется так, что видна геометрия татуировок, что плавными линиями скатывается с ключиц до груди. Да. Проколотые соски в этом бесконечном вырезе, Мегуми тоже оценил. - Это будет считаться преступлением?

Это тупое клише ромкомов нулевых... номер для молодожёнов, одна кровать и один течный омега под боком.

- А как... давно не было течек?

- Я ветеринар, - это он успевает сказать, когда ему невежливо упирается ствол между лопаток, а на голову накидывают мешок.

Справки ради, он не нуждается в деньгах… настолько сильно. Разве что совсем немного, и на свои хотелки, оплату счетов и... на то, чтобы баловать сестер. В собственной системе ценности Мегуми уже давно и прочно доказал опекуну, что может прожить в скворечнике на задворках Токио ровно столько сколько ему нужно, но...

- Давай так, я называю свой второй пол, словами через рот, а ты признаешь, что пахнет от меня не одеколоном?

Все началось с того, что они похитили Джина Итадори...

- Большинство она не пугает, высокий болевой порог, преданность организации, прочие условности, - он хлопает в ладоши оборачиваясь к связанному парню полностью. - Но пытка удовольствием...

Не привязывайся. Не сближайся. Не становись любовниками с тем, с кем работаешь. Мегуми проебался по всем фронтам.

Что не так с душой Мегуми, если его соулмейтом оказался король проклятий?

Сукуна недвусмысленно заявляет Мегуми о своих желаниях, и, конечно, получает гневный отказ. Только вот Проклятие привыкло добиваться своего во что бы то ни стало, и уверенности в своих силах ему не занимать. Не согласился сейчас ‒ значит, согласится потом. Да не просто согласится, а ещё и сам попросит. Нужно всего лишь создать правильную ситуацию.

После всей этой вереницы тупоголовых и бесполезных ассистентов, у Сукуны не было никаких ожиданий относительно Фушигуро Мегуми. Но даже если бы были. Он точно не смог бы себе представить, что однажды в дверь его кабинета войдет все, о чем только реально мечтать.

Уже в следующую секунду Сукуна, как дурная, но послушная псина, которой приказали «ко мне», безвольно дергается вперед – туда, к Фушигуро, к шелесту его губ.

План был довольно прост. Они переспят – и никогда больше об этом не заговорят. Сукуна трахается со всеми подряд, так что для него это не должно стать проблемой, а Мегуми потеряет девственность и избавится от своих идиотских, дезориентирующих снов. Оба в выигрыше. Все перестает быть просто, когда Сукуна говорит «нет».

Всего лишь одна ночь, которая должна была тут же забыться. Всего лишь одна ночь, которую три гребаных месяца не удавалось из головы выбросить. Всего лишь одна ночь, которая не значила ничего. Но вот Сукуна вновь встречает восхитительного двадцатилетнего пацана, который свел той ночью с ума, после чего исчез – и он оказывается его восемнадцатилетним чертовым учеником. А в эти кроющие, пронзительные глаза Сукуна проливается еще мощнее, чем в первый раз. …или, может быть, та ночь значила все.