Иногда в фильмах бывают сцены после титров. Не отличаясь большим терпением, Невидива собирается показать Роберту одну из них.

Заброшенный парк развлечений. Разрушенный до основания зеркальный лабиринт. Отличное место для продолжения свидания, не так ли?

Я не ожидала, что он действительно придёт. Сядет рядом, будет смотреть этот дурацкий фильм, принесет мои любимые Sour Patch Kids и будет так мило и игриво мне улыбаться

Просто скажи и подойди ближе.

Кортни едва успевает добраться до своей квартиры, когда до неё доходит — у неё началась течка

- Как долго ты сочинял текст этой песни? - Какой песни? Ты о той, что сразила всех наповал, потому что она прекрасна и в точности описывает, какая ты сучка? Минут пять, не больше.

Едва ли Роберт опасается того, что Фламбе попытается его ударить, но вот харассмента на рабочем месте — вполне себе. Самое ужасное, пожалуй, то, что Роберт до сих пор не может ответить себе на вопрос, так ли он против этого. Поэтому лучше не нарываться.

Холодный как лед или, может, горячий как огонь.

И все же Роберт ненавидел курение, он так же ненавидел свой день рождения, однако, вот незадача, этот ужасный день преследовал его каждый год, а одна пачка сигарет всегда лежала в кармане в этот день. Роб цокнул. Зажигалки то не было.

Фламбе был слаб, слаб перед Робертом как чертова собака перед хозяином.

Фламбе попадает в неприятности, Роберт решает прийти на помощь. Только всё идёт не так... Или более чем так?

— Чем быстрее ты закончишь с... чем бы это ни было, тем скорее сможешь вернуться к работе. Так что... просто скажи мне, что тебе нужно. ​Снова повисла тишина, и Роберт уже было подумал о том, чтобы забрать свои слова обратно и попросить Фламбе забыть о том, что он вообще что-то говорил. В его ушах раздался грубый выдох. ​— Поговори со мной.

Или почему огненной сучке не стоило петь спонтанный кавер на «Сучку» Мередит Брукс в баре, где сидела одна конкретная депрессивная сучка.

С пластмассовыми стульями всё просто: как замена нормальной кровати они, конечно, так себе. Но Роберт сейчас не в том положении, чтобы выбирать, а даже если бы был - внутренний спор о том, заслуживает ли он матрас на этом этапе жизни, всё ещё продолжается. Так что стул остаётся. Надолго. И в этом есть своё странное очарование - тихое, минималистичное и совершенно точно не связанное с его самооценкой. Или: История, где у Роберта хроническая боль, а у Фламбе тёплые руки.

Он всегда смотрел на Фламбе так, будто хотел унизить при первой же возможности, сделать его никчемным и показать, что все словесные перепалки были всего лишь разогревом для чего-то по-настоящему жесткого. Самое страшное – Чеду это пиздец как нравилось.

— Послушай, — продолжил он, подняв руки в знак капитуляции. — Ты злишься. Я понимаю. Как ты знаешь, остаток моего дня тоже был не таким уж ахуенно замечательным. Он кивнул в сторону угла на потолке, где располагалась одна из нескольких небольших камер видеонаблюдения. — Но если ты собираешься меня сжечь, не мог бы ты хотя бы сделать это в слепой зоне? Я не особо хочу, чтобы мой обугленный труп попал в кадр 4K.

- Фламбе, - Робертсон использовал самый серьёзный и сосредоточенный тон из своего арсенала, - если ты сделаешь это, клянусь богом, я отсосу тебе!

Роберт паскудно ухмыльнулся, наклоняясь ниже, опаляя дыханием кожу: —...для моего главного фаната.

Всего лишь навязчивая идея пригласить их грёбанного диспетчера на свидание. Несколько ночей проведённых в раздумьях и, в конечном счёте, безумная попытка попросить помощи у Призмы.

У Фламбе фетиш на шрамы, а Роберт слишком часто ходит без рубашки.