Барси задирает бровь, и Санчез в ответ невинно хлопает глазами. — А ты не боишься, что доиграешься однажды, м? — Барси снова нависает над ним, и Санчез изо всех сил сдерживается, чтобы всё так же оставаться на месте, а не ухватиться за Барси и не повиснуть на нём, как обезьянка. — Я разве играю?

Пробка изнутри давит. И дразнит. Сейчас Пугоду хочется пристрелить вообще всех в этом зале — бесит его каждая рожа. Рожи его дражайших гндровцев — вдвойне, потому что… Да какого хрена они не могли справиться сами? Зачем нужно было звонить ему, паниковать и требовать приехать, да ещё и срочно-срочно? Рожа МоддиЧата Пугода бесит втройне, потому что он откровенно пялится и даже не притворяется, что хоть кого-то слушает.

— В документе было… Порядка двадцати страниц. Двадцать ударов. — Тепло от дыхания Барси, по ощущениям, щекочет позвонки изнутри. — Так уж и быть, считать я буду сам.

Пугод определённо сойдёт с ума. Причём в ближайшее время, потому что даже в единственном экземпляре Модди — с властным голосом, охуеть какой соблазнительной фигурой и идеальным членом — способен выебать его до полной прострации, а уж теперь, когда их два… У Пугода, блять, и шанса нет.

Всё началось с того, что заскучавший на дистанте Пугод стал отправлять Модди фотографии достаточно откровенного характера. Вообще-то, он просто забавлялся, но реакция Модди внезапно пришлась Пугоду по вкусу. Он вошёл в азарт, с каждым разом подбирая ракурсы поинтимнее и сочиняя ещё более провокационные подписи. Ну и… доигрался, получается.

Ситуация, конечно, сюр; это даже звучит, как начало анекдота — стоит, значит, Модди в трусах в гардеробной, а к нему Пугода заталкивают. Ещё и свет для полноты картины выключают — может, это квест какой-то и им подсказки найти нужно, чтобы выбраться?

Пугод пробудил в нём интерес ещё тогда, когда Модди его имени не знал, иначе бы он и не подошёл на завтраке, чтобы познакомиться. Правда, утром он получил от ворот поворот, и, был бы это кто-то другой, Модди бы махнул на это рукой и забыл сразу же, но эти медовые глаза смотрели так… Бросая вызов, спрашивая, осмелится ли он или сразу сдастся. А Модди сдаваться не любил.

Санчез про себя проникновенно благодарит Новикони за её чокнутые идеи и идёт за Барси послушно, млея от руки на своей талии — будто бы в первый раз, ага. — Как вас зовут? — спрашивает Барси по пути. — С… Сона. Меня зовут Сона, — невинно улыбается Санчез. — А вас? — Барси, — усмехается он и помогает взобраться на барный стул.

Модди точно не повезло уродиться хранителем. У него дыра в груди, острое чувство неполноценности и страх, едко разъедающий внутренности. У Модди оставалось тринадцать дней до смерти его птицы. А потом случился Пугод.

Пугод, заметив, каким взглядом Модди смотрит на накрашенную Ники, решает, что алая помада и на нём смотреться будет неплохо — и он, конечно, не прогадал. Его действительно ждал ошеломляющий вечер.

Модди ушëл по неведомым делам минувшим вечером, когда до начала у Пугода течки оставалось совсем немного времени, и обиженному омеге простого извинения точно недостаточно.

Возможно, всё это было действительно слишком рискованно. И стоило бы попросить заменить желание, но нет же! Он же, мать вашу, гордый! И может он сдать экзамен с усложением у препода, в которого он влюбился бессовестно! А Пугод ведь сдал. Ну, сдал бы... Если бы не черезчур хорошая чуйка МоддиЧата. Как он вообще понял, ещё и настолько достоверно? Мог бы списать на недомогание какое-нибудь... А не на пробку в заднице.

Модди быстро возвращается, спрыгивает на платформу и снова сгребает его в объятия. Пугод носом утыкается куда-то в висок, дышит и не может им надышаться, не хочет его отпускать, и это не навсегда, конечно, только легче от этого всё равно не становится. Трудно представлять жизнь, в которой Модди не будет рядом, а ведь её, как бы глупо это ни звучало, придётся жить.

Модди кажется, что в его жизни существует всего одна проблема. Проблема обладает коварным прищуром, опасным умением долго и много говорить чуть ли не на любую тему, а ещё способностью искать приключения на свою, чего уж греха таить, просто охуенную задницу. В общем, Модди попал.

Весна, спору нет, всегда была трудным временем для подростков — но никогда ещё она не проходила так бурно, не проносилась ураганом по всей школе и не вызывала целую пачку романов, интриг, скандалов и даже драк. Учителям и остаётся разве что молиться в надежде на то, что это скоро закончится, а школа устоит. // сборник драбблов по школьной аu в рамках Весенних ОтМеток

Пугод придвинулся ближе к микрофону, оставляя между ним и собой не такое уж и большое расстояние. Не столь близкое, чтобы микрофон четко фиксировал сбивчивое взволнованное дыхание. Неосознанно смочив губы слюной, Пугод проследил за тем, как он реагирует на ситуацию, а точнее его тело. И со стороны он выглядит как придурок. Он и является таковым, раз согласился на эту авантюру, просто чтобы Модди посмеялся с него.

Он один на сотни тысяч с подобными отклонениями в альфа-коэффициенте. Убежденный скептик и второстепенный персонаж собственной жизни, не признанный ни одним из полов. Он пророчит себе одиночество до конца дней. А потом встречает такого же отвергнутого обществом омегу.

Пугод пахнет чем-то отдаленно напоминающим шоколад, но совсем не приторно, не навязчиво, а именно так как было нужно — приятно, воодушевляюще и привлекающе. Достаточно, чтобы терпеливый Модди вспоминал о своих передавленных инстинктах и смотрел на Пугода не как на хорошего давнего друга, а как на омегу, на потенциального партнера, мужа и родителя его детей. Омегаверс!АУ

В игры могут залипать абсолютно разные люди, и иногда игра позволяет знакомиться полным противоположностям друг с другом. И если изначально можно рассматривать другого лишь как способ скоротать время и облегчить себе процесс игры... То в конце он станет кем угодно, но не простым игровым тиммейтом.

Слишком долгий взгляд: глаза в глаза, задержка буквально на долю секунды — дольше, чем нужно, достаточно чтобы что-то невидимое, до этого так сильное мешающее, наконец надломилось. Эта трепещущая неловкость, тяжёлый воздух, чуть сбившееся дыхание, снова глаза в глаза, и легкое, невесомое, но горячее, обжигающее прикосновение — Модди берет его за подбородок, и Пугод хочет провалиться сквозь землю.