Дункан, как настоящий рыцарь, по доброте душевной, помогает Лионелю добраться до шатра. Но все оказывается не так просто.

— Что ты сегодня натворил? — строго спросил Бейлор. — А что я натворил? Эйрион налил себе вина и посмотрел на Бейлора самым честным взглядом, на какой был способен.

Гостеприимство Смеющегося Вихря не ограничивалось пирушкой и танцами.

Визит в Звездопад, мысли о браке и близость в последний раз.

— Но так нельзя. Мейкар говорит медленно, сдавленно, болезненно. Бейлор отвечает просто, легко, но за его словами кроется такая угроза, что даже Лионель бы притих. — Кто посмеет? Никто.

Увидев падающую звезду, нас будет преследовать удача. Не упустить бы

Потерявший память о последних событиях Дунк просыпается в шатре Лионеля, окруженный заботой. И делает правильные выводы.

Братья Бейлор и Мейкар, прозванные молотом и наковальней за их победы, приглашают сира Дункана присоединиться к ним в постели.

— Блядские боги! Это что ещё за приблуда? — воскликнул Дунк, чуть не запрыгнув на стол, когда увидел в руках сияющего улыбкой Лионеля… это.

Зубы щёлкнули в дюйме от носа, но Дунк успел увернуться - совсем не изящно крутануться в танце, чуть не сбив с ног какого-то раздетого лорда. Лионель Баратеон захохотал, сверкнув своим хищным оскалом, и пустился в ещё более неистовый пляс.

Предпочтения Лионеля Баратеона в партнерах были совсем уж скудны. Наличия высокого роста, крепких мышц и железного внутреннего стержня будет достаточно, чтобы ненадолго завоевать его внимание. Благо, у сэра Дунка есть все вышеперечисленное, да еще и кое-что от себя – искреннее желание заботиться о единственной дочери Лионеля, о его брате, племяннике, всей его знатной семье и о нем самом, конечно же. Стоит ли говорить, что наследник Штормового Предела был покорен почти с первого взгляда?

В лесах легко сбиться с пути. Достаточно одного крика о помощи, чтобы тракт остался далеко позади, а единственной дорогой стала извилистая тропа, ведущая в сердце чащи.

Дунк не собирался принимать приглашения, когда Лионель Баратеон предложил ему остаться в своём шатре после битвы. Лионель Баратеон не собирался спрашивать.

Одно из первых впечатлений Дунка о Лионеле Баратеоне – он приятно пахнет. Странно так думать о рыцаре, однако Дункан понимает это, когда они сидят в шатре, вусмерть пьяные, говорят о чем-то бессмысленном, а его голову венчают оленьи рога, и Лионель каждый раз ухмыляется, когда смотрит на него. Сладкий запах, который он считал ароматом угощений и напитков, растекается рядом с Лионелем, и Дунк думает, что это мед, сдобренный пряностями. Тепло, как у домашнего очага.

Память сама вела его руки: сначала латные рукавицы, затем наручи. Он снимал шедевры кузнечного мастерства и отбрасывал их в сторону, словно ненужную шелуху. Время от времени он замирал, позволяя Лионелю целовать себя, пока в лёгких не заканчивался воздух, а голова не начинала идти кругом от его нехватки. Первый день турнира прошёл просто чудесно.

Никакие доспехи не смогут защитить Дунка от томного, пронзительного взгляда Лионеля Баратеона.

Лионель устроился за игорным столом и щелкнул пальцами. Ему тут же поднесли бокал шампанского и блюдце с фишками. Дунк принялся собирать свои, на что получил полный неодобрения взгляд Лионеля. — Ты что, собираешься сбежать? Даже не попробуешь меня одолеть?

Лорд Баратеон в Дорне не бывал, но чему-то дорнийскому может и научить.

Вчера ночью вяз, сегодня палатка сира Лионеля.

Ночью, после того как Дунк остаётся раненый под деревом в одиночестве, происходит кое-что ещё.