Гря­дущий день не пред­ве­щал Ри­чар­ду ни­чего вы­да­юще­гося, а по­тому, прос­нувшись, юный гер­цог, По­вели­тель Скал и ору­жено­сец Пер­во­го мар­ша­ла Та­лига, не осо­бо спе­шил от­крыть гла­за и уж тем бо­лее под­нять­ся. Ни к че­му…

- Сможешь узнать его - забирай…

Настаящую нежность не спутаешь, ни с чем...

... который терзает даже Ворона

— Почему вы здесь?

Написано по заявке: Эмиль/Ричард в Сагранне, Ричард ищет утешения после смерти Оскара. Сцену застает Алва.

Написано по заявке: "Научи меня плохому"

Четыре раза, когда Алва поцеловал Дика, и один, когда Дик поцеловал его в ответ.

— Ай-ай-ай… — поцокала языком Кончита и пригладила непослушные, отросшие после Лаик, вихры Ричарда, — бедный мальчик… Да кем же надо быть, чтобы отвергнуть такого сладкого дора?!

Лишившийся сознания Дик не реагировал ни на легкое сперва потряхивание, ни на некуртуазно-хлесткие удары по щекам, когда маршал, притащивший оруженосца в лагерь, начал беспокоится тем, что обморок Окделла оказался слишком глубоким. Юноша в себя приходить не желал. А когда Рокэ опустил его на лазаретную койку, осторожно оправив одежду, стал выглядеть удивительно спящим…

В двенадцать лет на ладони проступили слова – незнакомый язык, который Ричард Окделл пытался прочесть и так и этак, но получалась какая-то несусветная чушь.

— Они не таясь зовут меня вашей подстилкой и это… — Ричард поднял полный муки взгляд на Рокэ, — самое гадкое, что это правда.

Ричард Окделл просто исполняет приказ Алвы и перестает называть его эром Рокэ.

В приступе тоски, Рокэ поет...

— Монсеньор, вы плачете? — Ричард с ужасом смотрел на своего эра.

Ерунда, — фыркнул Рокэ окинув взглядом темнеющий горизонт, — побесится и вернется

- Вынимайте свой хвост, юноша, где бы он у вас ни был. - в шкафу тут же отыскивается заживляющая мазь. И как он сразу не понял? - Уши ваши где? - Эр Рокэ... Он смотрит затравлено, кажется выискивая в лице Первого маршала ненависть, презрение, а может, просто издёвку. Но Алва с тем же невозмутимым лицом подходит к Ричарду, разворачивает его спиной и выдергивает чужую рубашку из штанов. Мелькает мысль о всех тех слухах, что распускают Люди Чести, и он фыркает.

По заявки с ОЭ кинк-феста: "Ричард долго чем-то болеет (болезнь и ее причины- на усмотрение автора). Все в доме Алвы, включая его самого, волнуются, хотя и не очень подают вид. Какой-то жест заботы и переживания от Алвы : выносит Ричарда на руках на улицу погреться под первыми весенними лучами, выписывает что-то из Надора дорогое для Ричарда и тд."

Итак, сначала был хвост. И хвост этот был везде. Иногда Рокэ мог не видеть оруженосца, но хвост видел всегда – ускользающий за угол в направлении спальни, исчезающий между стеллажами библиотеки, мелькающий в дверном проёме кухни… Хвост вообще имел удивительную способность появляться из ниоткуда, когда его совсем не ждёшь, и так же внезапно исчезать в никуда, а ещё обладал разрушительной силой – уцелевшие вазы, как и ни разу не запнувшихся о него слуг, можно было по пальцам пересчитать.

Пока Рокэ Алва не знает о замыслах Ричарда Окделла — всё хорошо.