Вместе с громким статусом девушки Лайта, Миюки достались и другие привилегии: она имеет право проводить с ним время, читать его книги и помогать справляться с приступами гнева. Она привыкла - ей нравится находиться настолько близко к огню и давать ему обжигать себя. Это с натяжкой можно было назвать любовью. Скорее, властью в обмен на прикосновения.

Наоки являлась вторым обладателем тетради, совершающая правосудие рука об руку с Кирой. Само ее имя переводилось как "честное наказание" Но Наоки устала от наказаний, от жизни, от смертей, от всего. Однажды Наоки попросила Киру записать её имя в зловещей тетради.

Лайт воплощает свои сны в реальность, но совсем не ожидает такой реакции от Рюдзаки.

Лайту кажется, что он сойдет с ума. Будто бы в этой гробовой тишине L может услышать его мысли. Узнать, кто он есть. Это невыносимо. В присутствии других хотя бы терпимо, но поздней ночью один на один, еще и связанных накрепко... — Ты тоже хочешь попробовать? Лайт вздрагивает от неожиданности. Он пялился. Черт, пялился на L.

— Лайт-кун, если бы я бы тебя отпустил, ты бы остался здесь? — спросил Эл, развернувшись на стуле и вперевшись немигающим взглядом в профиль Лайта. — Почему не должен? — Ты меня ненавидишь. Но когда Рьюзаки волновало чужое мнение? Это неизвестное чувство манило Лайта, в конце-концов, его всегда привлекало то, чего он не понимал или не знал. И тут был Эл, который, очевидно, был в него влюблен. И тут было нежелание Ягами упускать шанс, почувствовать чью-то влюбленность на себе.

— Когда я умру, ты будешь скучать по мне, Ягами Лайт? — будничный вопрос, который не заслуживает ответа. Кира неопределенно машет головой, он не понимает — Я.. Буду скучать по любому из нашей команды. Мы… почти семья? — А по мне? — тишина — Прости. Ты можешь не отвечать.

Последние несколько дней единственное, что чувствует внутри себя Эл Лоулайт, это тоску и одиночество от потери близких людей. Единственный, кто помогает ему оставаться на плаву — его лучший друг из университета, Лайт Ягами. История о тоске, нежности и грусти.

— В чём твоя причина? Ждёшь особое приглашение? — Рюдзаки выгибает бровь и сверху вниз смотрит на Ягами, которого, судя по всему, всё устраивало. — Может быть, — Он приподнимается и садится на чужие бёдра, чтобы нависнуть над лицом Эла. — А может, просто хочу подразнить.

L мёртв. Лайт победил. Но триумф обернулся проклятием, когда призрак поверженного гения стал его единственным спутником. Между ними — смерть, горькое предательство и запретное чувство, которое не смогла убить даже Тетрадь. Смогут ли сорок дней призрачного присутствия сломать идеальную маскировку Киры и заставить Лайта сделать выбор между своим Новым миром и тем, кого он уничтожил, чтобы его построить?

Согласно одному не очень надежному источнику, четыреста пятьдесят грамм конфет с ликером равноценны бутылке вина. Лайт не собирается верить ему безоговорочно, ведь вряд ли нормальный человек осилит такое количество за раз, чтобы это проверить. Однако к человеку, на котором он собирается эту теорию испытать, понятие "нормальный" применимо в самую последнюю очередь.

Эл ведёт крайне нездоровый образ жизни, и Ватари наконец-то уговаривает его показаться врачу.

L всегда был скрытен, но после своего решения "привязать" к себе Лайта, одна из его тайн все же всплывет наружу, и она явно не придется по душе Ягами, который теперь вынужден выполнять всю работу за ушедшего в депрессию детектива.

От скуки Лайт решает подтянуть свой английский и пообщаться с иностранцем в сети. Кто же знал, что этот человек так сильно повлияет на его жизнь?

— Я хочу, чтобы того маньяка, за которым ты сейчас охотишься, поймали и казнили. Таким, как он, в этом мире делать нечего, — без толики смущения заявил Лайт, повернул растрёпанную голову, посмотрел супругу в глаза лукавым, даже каким-то игривым взглядом и очаровательно улыбнулся. — Хочу, Рюдзаки! Ты же отправишь его на эшафот ради меня, да?

— Это ты сегодня такой нежный потому, что спать хочешь? — О чём ты, Лайт? Я всегда нежный. Просто, может, по мне этого и не видно.

Иногда мне кажется, что Рюдзаки меня с трудом терпит, и живем мы в одном доме, чтобы он мог следить за мной, а трахаемся исключительно потому, что это удобно. Я предпочитаю об этом не думать.

Лайто не представляет, что ей теперь делать дальше, когда враг оказался совсем близко.

Он уже давно не ощущал себя здоровым психически. Давно не чувствовал свободы действий, не дышал полной грудью. Каждую зиму это повторялось снова и снова. Слова превращались в несвязные бредни, но Ниа всегда понимал их смысл. Ведь этого немца он читал, словно открытую книгу. Созависимость - страшный диагноз. Особенно, если поставлен сразу двоим.

— Спустя столько лет предложение Ватари всё ещё не кажется тебе абсурдным? — Как видишь. Мелло усмехается и берёт Ниа за руку. Она не сводит глаз с его пальцев, которые расстёгивают серебряную цепочку на запястье. Проделав это, он убирает её в карман куртки. — В качестве залога, что ты обеспечишь бывшего члена мафии работой, Ривер. [Или история о том, как обмен может привести к чему-то большему]