У Сугуру даже слов не хватает — одним банальным «нежный» Сатору не описать. Ведёт себя так, будто Гето — весь его мир. Мир необъятный, но который всё равно хочется охватить полностью.

— Проблема в том, Годжо, — начинает он, по мере того как его рука скользит по чужому бедру вверх — это незамысловатое касание заставляет Сатору разом выпустить весь воздух из легких. — Что если я накажу тебя вот так, — его ладонь накрывает область, где находится чужой пах, и сжимает полувставший член, — то ты останешься доволен. Суть наказания заключается в обратном, не находишь?

Сатору лежал на плече у Сугуру, пока длинные черные волосы щекотали его кожу. Они уже довольно долго сидели на берегу, смотря в бесконечный горизонт. Голые стопы обдавало холодной водой, но чужая рука согревала его в эту ночь. Они молчали после такого длинного дня, растворяясь в этом моменте. Но было в этой тишине, после долгих разговоров, что-то такое привлекательное, успокаивающее.

– Я тебя люблю.. - Его голос перекрыло невозможное множество голосов, перекрикивающих друг друга. – Сатору, твой голос я услышу первым среди миллиона. «И ничего нет нам не по силам, пока любовь горит в наших сердцах» - думал Сугуру, целуя чужую бледную, солёную от слёз щеку, пока душа их срасталась вместе.

- Может быть, это просто не твоё лето. – с тихой грустью добавил Годжо, аккуратно убирая пряди с его лица. – Может быть, это вовсе не твой год. И встречал ты не тех людей. И запутался, приходя в отчаяние, пытаясь справиться самостоятельно. - Но всему приходит конец. – рука Сатору замерла, а его взгляд загорелся неизвестными эмоциями. - И я здесь ради этого.

— С каких пор ты куришь? — изумляется Сатору, когда поздним вечером натыкается на друга. Вместо слов Сугуру выдыхает едкий дым прямо в лицо Годжо, ожидая, что между ними незримая стена из Бесконечности. Сатору давится кашлем, а по щекам Сугуру непроизвольно катятся слёзы: стены нет.

Каждый импульс в голове Сатору подчинён ему. Вся его бесконечность, весь хаос из нулей и единиц, все нейронные вспышки. Кроме влюблённости в своего лучшего друга. Прятать её глупо, если твой лучший друг — Сугуру Гето. Но одно дело — не скрывать влюблённость, а совсем другое — говорить ему: «Хочу с тобой целоваться, больше ни с кем не хочу».

Сугуру слышит то, что не должен, и это ставит под сомнение вещи, которые казались непоколебимыми.

Сугуру переходит на новые сигареты и их запах становится для Сатору точкой невозврата.

— Просто скажи, если тебе плохо. И если думаешь, что сходишь с ума – тоже скажи, — Гето говорит в стену, заставляя Сатору напрячься всем телом. — Знаешь, я ведь тоже смотрю только на тебя.

Сатору открывает глаза. Сугуру прижимается лбом к чужому, отрезая копной волос дневной свет вокруг них. — Привет.

- Предпочитаю избегать того, что может мне хоть как-то навредить, - уклоняется Сугуру и очень хочет оттащить того подальше от края. - У тебя плохо выходит, - коротко посмеивается Сатору, после – бесцеремонно усаживается к нему на колени и перестает держаться.

— А я думал, что мне придётся тебя будить поцелуем. Сатору рисует пальцами в воздухе корону над головой. Сугуру слегка приподнимает уголки губ, в ответ так же старательно вырисовывая невидимые рожки. На чужом лице расцветает ехидная улыбка: Сатору и сам знает, какой он временами чертяга, и, не скрываясь, невероятно гордится этим. Зазноба. // почти-русреал!au, где у них просто все хорошо.

На одном из уроков Яга обучает своих учеников шумоподавляющей печати. Сатору хочет использовать её для... хм, как вы думаете, для чего он хочет её использовать?

В сеть утекает порно с участием Годжо.

У Сугуру таблеток куча, чтобы состояние его под мнимым контролем держать. Он старается выполнять все указания психиатра, а Сатору остается рядом с ним и относится так бережно, будто никогда ничего ценнее не было в этом мире, чем его партнер. И Сугуру боится, что однажды Годжо от этого устанет.

Сатору отчаянно нуждается в массаже, так к кому же лучше обратиться, как не к знаменитому массажисту Сугуру, который по счастливой случайности является его лучшим другом, в которого он влюблён уже более десяти лет?

— Сатору, — голос стал чуть ниже, обретая свою неповторимую интонацию, которая заставляла Сатору замирать. — Ты помнишь, что сегодня обещал быть хорошим мальчиком и не перечить мне? Под ладонью что-то заинтересованно дернулось. Сатору чуть покраснел, а в глазах вспыхнул такой ослепительный восторг, будто зеркало поймало луч солнца и направило его прямо в лицо Сугуру. — Да, — почти шепотом произнес он. — Я буду, Сугуру…

— Ты слишком слаб, — упрекает он самого сильного шамана на свете. — Даже не сопротивляешься, детка.

- Сатору... - так произносить его имя — это не по правилам. Не то, чтобы Годжо в восторге, это просто вся эта херня с проклятием, честное слово. Но у него поджимаются пальцы ног, когда в мозгу ещё раз десять проигрывается нежный обволакивающий голос, грязно облизывающий каждую гласную его имени, и кокетливо заигрывающий с самым последним слогом, прежде чем наконец окончательно стихнуть.