Во всём происходящем не было ни крупицы достоинства. Ни в том, как их зубы сталкивались, когда поцелуй углублялся; язык находил язык, а из уголка рта стекала слюна. Ни в том, как блуждающие пальцы уже начали расстёгивать его рубашку, и части одежды бесшумно падали на пол. Ни в том, как он глухо стонал, вжимаясь в колено, зажатое между его ног, всё сильнее притягивая руку за головой другого. И уж точно не было ничего достойного в том, что этим «другим» был Джаббер Вонгар.

Он смеялся, когда парализовал его в первый раз. Теперь, когда Занка снова в его власти, смех кончился. Остался только холодный расчет, яд в крови и неумолимое желание провести эксперимент до конца - до того самого предела, где заканчивается сопротивление и начинается тихий, внутренний слом.

На фестивале в Канвас-Тауне Занка танцует с обаятельным незнакомцем, который оказывается Джаббером. Должен ли Занка позвать на помощь команду? Да. Хочет ли он ещё немного побыть в объятиях этих сильных, ловких рук? Намного больше...

В мире, где мусор не исчезает, а лишь меняет форму, живут те, кто привык называть себя чистыми. Занка верил в порядок, в правила и в тех, кто стоит выше. Но чем глубже он спускается, тем отчётливее понимает - некоторые существа прячутся не в отходах, а в словах, взглядах и обещаниях.

Занка всегда следил за чистотой. Но сегодня почему-то оказался по уши в грязи.

"Я сплю с расхитителем" это заявление такое, как максимум карьероразрушительное, а как минимум вызывающее порицание и недоверие от коллег. Особенно когда этот расхититель это Джаббер Вонгер. И особенно когда тебя зовут Занка Ниджику.

Занка никогда не верил в судьбу. Но когда грязная вода из-под колес мотоцикла обливает его с головы до ног, а владелец того самого мотоцикла наутро оказывается преподавателем по фармакологии, поневоле задумаешься: кто-то наверху явно развлекается. AU, в котором Занка Ниджику — студент медицинского университета, которого в злополучный вечер окатил лужей сомнительный мотоциклист — Джаббер Вонгар, он же — молодой преподаватель по фармакологии, он же — источник проблем и воздыхания.

Занка проиграл Джабберу дважды: сначала в бою, затем — собственным телом. Эта правда душит его ненавистью и жжет жаждой справедливости. А еще — желанием сломать что-нибудь о лицо этого ублюдка. Но что делать, если сам враг только об этом и грезит?

— Ты что, мазохист? — А что, если это действительно так? — Тогда я придушу тебя прямо сейчас, лишь бы не видеть наглость на твоей роже. — Обещаешь? университетское AU, в котором Занка Ниджику — чемпион по шахматам в префектуре, а Джаббер Вонгар — капитан местной баскетбольной команды.

— Я не хочу кончать быстро, — под действием накрывающего кайфа Джаббер чуть смягчается, что заставляет Нидзик ухмыльнуться с его членом во рту и бросить взгляд вверх, мол, «я достаточно хорош для тебя?».

После битвы с мусорным монстром и тяжелейшего отравления ядом Джаббера, Занку Нидзуку приходит в себя на больничной койке. Он слаб, зол и не ждёт от жизни ничего хорошего. Но реальность оказывается хуже: посреди ночи в его палату через окно бесшумно проскальзывает сам отравитель.

Неожиданный гость.

Зрачки Джаббера - полные блюдца, расширенные до предела. Это не взгляд, это многолетний голод. Смертельная ломка, грязные лапы, тянущиеся к святому, как к первому глотку воды в засушливый сезон. А всему виной - ангел, чьи перья уже были запятнаны грехом. И Джаббер готов растерзать оставшуюся чистоту, лишь бы навсегда втереть свое гнилостное желание в эту светлую кожу.

Говорят, дикую лошадь можно подчинить только силой. Джаббер верит в это. Занка — нет. Их случайная встреча в баре могла остаться просто пьяным разговором. Но судьба решила иначе: теперь они работают на одной конюшне. Занка учит Джаббера обращаться с лошадьми. Джаббер учит Занку снимать маски. И оба учатся одному: приручить можно не только животное.

У Джаббера был один интересный подарок для Занки. С голубым камнем, подходящим под цвет его глаз.

Все мыслимые запахи мира вдруг стали для него невыносимы.

— Ты так хорошо выглядишь в таком виде, — промурлыкал Джаббер, взяв израненную руку Занки и поднеся её к своему рту. — Покрытый собственной кровью, черт, я не могу насытиться этим. —

«Тогда тренироваться я буду на тебе». Занке кажется, что, поднимись его сердце ещё выше по трахее, он мог бы его проглотить. Эта фраза звучит угрожающе, и этот тон — тоже. Приближение опасно. Но Занка знает — читает в почти незаметном напряжении во взгляде. Это блеф. Он дразнит, выискивает, провоцирует. Джаббер всё ещё проверяет, какой эффект может произвести — как засохшая кровь, прилипшая к зубам Так что Занка не моргает — вперивает в него взгляд. «Ладно».

— Такой вкусный Занка, — мурлычит Вонгер, мурашки по коже. Хочется ещё, хочется больше. — Почему ты не говорил, что твоя кровь такая сладкая?

Джабберу крупно повезло, что его перепутали с подопечным борделя, потому что иначе он бы никогда не трахнул эльфа.