Сатору Годжо было суждено стать звездой с самого детства. Сугуру Гето было суждено стать никем, словно луна при свете дня, но ему это нравилось. И в прошлом, и в настоящем они были слишком разными, чтобы быть вместе, и слишком любили друг друга, чтобы навсегда расстаться. Судьба не раз сводила их, и об этом знал весь интернет. Они всегда были и будут сенсацией — так сможет ли Гето смириться с тем, что и его имя украшает первые страницы мировых СМИ?

Сатору отчаянно нуждается в массаже, так к кому же лучше обратиться, как не к знаменитому массажисту Сугуру, который по счастливой случайности является его лучшим другом, в которого он влюблён уже более десяти лет?

Сугуру беспокоят только несколько проблем - предвзятое отношение Утахиме к родителям школьников, движение магнитных полей относительно его планов на ужин и вездесущий Сатору Годжо.

Иллюзия идеальной жизни Сатору расходится трещинами, когда мужчина с темными, пронзительными глазами рассказывает ему о том, чего в этой жизни нет. О свободе. И почему-то Сатору ощущает себя так, будто заново учится плыть.

Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.

Гето бы мог спокойно оттолкнуть Годжо, встать со стула, выкинуть его из кабинета, словно бездомного котёнка, мог бы накричать, даже ударить — всё, что угодно. Но он не делает абсолютно ничего. Даже когда тонкие длинные, изящные пальцы расстегивают ремень, дёргают молнию ширинки, и вытаскивает пуговицу из ушка. Более того — он поддаётся, приподнимая бёдра, позволяя стащить с себя брюки прямо с бельём.

Гето курит, Сатору бесится. На губах Годжо приторная сладость, на губах Сугуру лишь пепел.

– Зачем ты это делаешь? – Спрашивает Сатору, почти устало. – Делаю что? – игриво говорит Сугуру, задирая бедро между ног Сатору, прижимая его колени вплотную к груди.

У Годжо острый язык, комплекс Бога и вовсе не божеские фетиши. У Гето слабеющие нервы, иссякшее терпение и возможность исполнить чужие желания.

Хрупкие виньетки для сильнейшего дуэта. 木漏れ日 (komorebi): солнечный свет проникает сквозь листья дерева.

У Сатору Годжо длинные руки, а у Сугуру Гето – рубашки. Они оба любят подобную одежду и, Сугуру никогда не признается в этом, ему чертовски нравится, когда Сатору сует свой любопытный нос в его шкаф и вытаскивает его, Сугуру, рубашку, нагло надевая на себя.

Краткая история о том, как Гето Сугуру слегка облажался. – Ты правда любишь меня? – Я… – начинает Сугуру, но поджимает губы и тяжело вздыхает, замолкнув на полуслове. Только спустя пару секунд, очевидно, ушедших на принятие поражения, он добавляет: – Да, к сожалению. – Я делаю тебе минет, – с откровенной угрозой напоминает Сатору.

— Как долго я... — Девятнадцать дней. Сатору откладывает пресс-папье и с отвращением смотрит на свои теперь уже серые кончики пальцев. — Пыль собирается настолько быстро? Сугуру бросает взгляд на улицу, любуясь полуденным солнцем. Голова болит, швы тянут кожу. Он чувствует, как проворачивается нож в том месте, где находится сердце. — Ага.

Первый поцелуй вышел коротким, будто проба, ярким, словно вспышка, и отчаянным, как в последний раз. Сугуру рассчитывал, что после поцелуя Сатору передумает, ведь неловкости это то, чего они оба боялись. А поцелуй - еще более тревожная совместная неловкость. Что уж говорить о том, что их ждало дальше.

У них первый совместный опыт в сексе, первый поцелуй и первое лето в деревне у бабушки Сугуру. Годжо ослеплен любовью. Гето думает, что никогда не любил.

У новоиспеченного одноклассника Сатору, заявившегося спустя две недели после учебы, фиалки под глазами. Он красивый, чуть странный, уши от его голоса покрываются сахарной пленкой, от единого взора клонит в сон… и Годжо хочется его коснуться.

Завтра всегда кажется Сугуру наилучшим днем для разговора с Сатору. И как же сложно сделать так, чтобы оно превратилось в «сегодня».

Годжо всё же решился поговорить с ним о проявлении более пикантных действий в их отношениях, не особо даже боясь последствий этого разговора — в случае неудачи синяки всё равно заживут, а если Гето всё-таки согласится, то он получит то, что хотел, и проведёт время вместе со своим парнем, — а ещё он чувствовал, что это будет очень приятным времяпровождением. Все эти мысли придавали ему мотивацию и вселяли уверенность, ну и, конечно, каждый раз невольно заставляли возбуждаться.

каннабис, игги поп и произнесённое в беспамятстве «сугуру, я хочу залезть тебе под кожу».

Прикосновение к губам выходит почти что невинным. Ещё можно было опомниться и повернуть назад, свести всё к нелепой шутке, если бы не безумное выражение глаз напротив, чью яркую голубизну затопил густой мрак расширившегося зрачка.