Ходят слухи, что у «Львов» новый либеро. Говорят, мол, их связующего, Пиастри, кроет на нем люто. Удивительно. Я-то думал, что ему, кроме мячика своего волейбольного, вообще ничего не интересно. А вон оно как вышло. Хотя, это же только слухи. Мало ли, что люди говорят.

Когда сессия доводит до ручки, а Photoshop выжигает последние нервы, оказывается, что лучший антидепрессант для студента-дизайнера — это вредный сосед-инженер, который молча убирает твои вещи в шкаф и заставляет краснеть одним вопросом: «Или это доставляет тебе удовольствие?»

13 ноября 00:17. У Ландо проявляется метка соулмейта, и к горлу подступает паника. Видимо, они так хотели поднасрать друг другу, что Вселенная услышала их обоих.

— Ты хочешь, чтобы я использовал тебя в качестве упаковки сока. Ну знаешь, как какой-нибудь извращенец. — Боже, ты всё трактуешь куда хуже, чем есть на самом деле, — говорит Ландо, зарываясь лицом в ладони. Это неловко, конечно, но Оскар ведь и не сказал прямо нет, так что... Как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж. — Так что, будешь? — спрашивает он и потом, на всякий случай, добавляет. — Сосать мою кровь?

Нет противника страшнее, чем союзник – долбоёб

— Если ты будешь пристально смотреть в бездну, то бездна тоже будет пристально смотреть на тебя. — Хочу тебя поправить. Я и есть бездна. Или ау, где Оскар — мафиозный авторитет, а Ландо вдруг оказывается ему должен. И между ними лишь любовный контракт, не больше.

- меня никто не понимает - я тебя понимаю - ты меня просто выебать хочешь -и ты меня понимаешь

Макс не знает где искать спасение от деспотичного отца, поэтому спасение находит его само, настырно кидая в окно камень.

У них были разработаны десятки вариантов пиар-стратегий, заготовлены статьи, пути отхода, лояльные интервьюеры, согласные вести по безопасной дорожке, были на быстром звонке. Казалось, они продумали все до мелочей, но все равно не заметили слона в комнате. Точнее, обезьяну, которой сами дали автомат, научили стрелять и запустили на фарфоровый завод. Макс и Шарль — катастрофа. Пиар-катастрофа в чистом виде. Или: Шарль Леклер становится новым пилотом Red Bull и пиарщики плачут.

Оскар не ненавидит Ландо. Не совсем. Ненавидит, что Ландо так и не извинился за ту гонку. Ненавидит пустой дух товарищества и то, что McLaren считает их лучшими друзьями. Ненавидит флирт. Безрассудное вождение. То, как Ландо загорается для незнакомцев, но при этом замыкается в себе. Больше всего ненавидит, что это не просто ненависть. Где-то между этими словами Оскар понимает то, о чем все остальные уже подозревают: они уже давно ходят вокруг да около. /полное описание в шапке

Он даже не осознает, что это странно, пока не переходит за черту, поворачивая голову и кусая Оскара. Оскар, само собой, пугается чуть ли не до смерти: – Ауч, какого, Ландо, ты меня только что укусил? Или: Ландо начинает кусать Оскара, и с того момента все движется будто в водовороте, пока он не узнает, что Оскару это нравится.

– Подождите, в чем проблема? – спрашивает Оскар, обращаясь ко всей комнате в целом. – Может мне стоит разбудить его и попросить уйти с пути? – Нет! – тут же кричат все. Оскар моргает. – Не делай этого, – наконец говорит Зак, подходя к нему и хлопая по плечу. – Не буди его. Никогда не буди его, если можешь, у него ужасный рефлекс ударять всех по лицу после пробуждения. Или: И все это слишком тяжело для маленького Ландо Норриса, ему просто нужно немного сна.

– Ты когда-нибудь думал о своей родственной душе? – Наконец спрашивает Ландо. – Да. Я думаю, все когда-то думали? – Ну, да... И ты знаешь… Я подумал, может, это кто-то, кого мы оба знаем. – Оскар заметно напрягается. – Ну, я знаю, кто это. Но… просто, знаешь... Как я могу рассказать ему об этом? – Ему? – Оскар хмурится. – Карлосу.

За несколько дней до этапа один из бенгалов Макса исчезает. Нидерландец очень переживает за домашнего и, хоть это и не сказывается на его гоночных результатах, это сильно бьет по нему морально. Именно в этот момент Даниэль приглашает его на ночевку, где Макс по стечению обстоятельств оказывается в одной постели со своим главным соперником этого сезона…

一 Ничего, 一 Макс пожал плечами. 一 Но я вижу, что ты слишком правильный. Спокойный, хороший, воспитанный в лучших традициях, правильный домашний мальчик Чарли. Слишком сладкий. 一 Ты ошибаешься, 一 меньше всего Шарль хотел, чтобы его считали хорошим и правильным.

Макс не говорит по-французски. Учил ли он его пять лет в школе? Конечно. Запомнил ли он хоть что-нибудь после? Ни черта. Но он хочет знать что говорит Шарль, когда сплетничает с Пьером или рассказывает своей матери о том, как прошла его неделя, и он очень, безумно хочет знать что Шарль говорит, когда нависает над ним, оставляя поцелуй за поцелуем на каждом миллиметре его лица. Однако Шарль ни при каких обстоятельствах не должен узнать об этом.

Шарль не любил хаос. Но иногда с его наличием в жизни всё-таки приходилось мириться. Тем более, если источником этого хаоса чаще всего был Макс Ферстаппен.

Переспав с обаятельным мужчиной из клуба, Джисон даже не догадывался, что на следующий день встретит его в офисе... в роли своего нового директора. — Здравствуйте, — темные глаза продолжали смотреть на него, — меня зовут Ли Минхо. Буду рад с вами поработать, — на лице появилась то ли улыбка, то ли оскал. — Упс? — прошептал Джисон и натянуто улыбнулся.

Джисона вообще удача никогда не любила. В мире, полном невероятных способностей, ему досталась абсолютно бесполезная. А соулмейтом оказался человек, к которому и близко подходить не стоит.

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?