Влюблённый Дань Хэн делает глупости ничуть не хуже, чем и любой другой влюблённый. Какая ситуация на этот раз столкнёт его с Блэйдом, и почему эта встреча разбередит острый конфликт в его душе? Яркое и слегка сумасшедшее приключение Дань Хэна на Пенаконии.

Волею случая Дань Хэн узнаёт кое-что новое о Блэйде и об их общем прошлом. Это знание ошеломляет так, что не хватает сил ему сопротивляться. Что теперь делать со всем этим и со своим злобным, одержимым марой противником, заодно уж?

Осколки прошлого витали в воздухе, изрезая плоть изнутри. Блэйд словно находился в бреду, не в силах сопротивляться маре. Он шёл за человеком, который был путеводной звездой. Издалека она исцеляла и грела, но стоило подойти ближе, как её лучи начинали жечь, создавая дыры, и позволяя маре вновь наступить. Блэйд точно знал что ненавидел его и желал ему мести, но не был способен навредить ему не в равном бою.

Лофу Сяньчжоу встретило Дань Хэна тишиной, ощущением угрозы в воздухе и вспыхнувшей болью меткой. Словно шею укусила змея и впрыснула яд, разошедшийся по всему телу огненным потоком; Дань Хэн прижал ладонь к шее и прислонился к стене, зажмурился — перед глазами все поплыло, слилось в единую пеструю массу. Блэйд был в Лофу. Блэйд был совсем рядом.

Видьядхара изогнулся на постели и подтащил к себе одну из подушек, валяющихся у изголовья. Уткнувшись в нее лицом, он медленно вдохнул еле слышный запах раскаленного железа и мыльного корня. Эта подушка еще хранила в себе тепло Инсина. Полупрозрачные бирюзовые рожки стыдливо замерцали, и хвост непослушно задрожал, выдавая волнение своего хозяина. Дань Фэн медленно открыл влажные глаза. Они с Инсином виделись совсем недавно, но он уже ужасно скучал.

Некорректно завершённое перерождение повлечёт за собой сбои в теле его владельца.

Легенда, распространенная среди видьядхар, гласит, что существует некое озеро Памяти, и традиционный танец с водой может позволить вернуть воспоминания о прошлой жизни. Будучи старейшиной, Дань Хэн легко находит озеро из легенды. Он должен вспомнить всё.

Это так глупо, думает Дань Хэн, глядя в потолок, — столько скитаться, прятаться и бежать, чтобы всё закончилось вот так. Это так глупо — умирать за чужую любовь. Приносить себя в жертву и знать, что эта жертва никого не спасёт.

Очередная ночь, когда Дань Хэн решил, что сможет убежать от своего прошлого.

— Почему ты здесь? — оскалившись в предвкушении подтверждения догадки, уточнил Блэйд. «Ожидаю исполнения вынесенного приговора». Жалкий, затерявшийся в казематах призрак, вечность существующий в ожидании казни. Мучимый холодом, опутанный цепями, потерявший надежду. Всего лишь частица, осколок — но содержащий в себе куда больше от Дань Фэна, чем то, во что он переродился. (Перед канонными событиями на Лофу Блэйд, ожидая аудиенции с генералом, встречает призрака прошлого.)

Блэйд ненавидит Пожирателя Луны. Именно поэтому довольствуется его развратным видом.

Блэйд был уверен, что увидит перед собой зрелого и могущественного Пожирателя Луны, но они с Цзин Юанем смотрели на абсолютно незамутненное дитя. AU, в котором в процессе реинкарнации что-то идет не так и вместо взрослого дракона Дань Хэн перерождается в ребенка.

Вернувшись на Экспресс из Белобога, Дань Хэн сразу же удаляется в архивы — его лихорадит, и болезнь, срывая все барьеры, пробуждает в нём воспоминания о днях, которые он не проживал.

В сбивающем с толку хаосе, исходящем от внешнего мира, только ровный, устойчивый пульс Блэйда мог успокоить Дань Хэна. Он вдыхает и выдыхает в одном ритме с ним, и собственное заполошное сердцебиение, растревоженное оглушительным грохотом за пределами этой комнаты, успокоенно замедляется, стуча в унисон с сердцем Блэйда. (Слепой и пленённый, Дань Хэн находит утешение в ироничном источнике)

Блэйда хотелось ударить. Толкнуть в стену и долго и методично бить по лицу, пока эта наглая кривая усмешка не исчезнет с его губ. А еще лучше - развернуть спиной к себе, чтобы не видеть, и приложить пару раз лицом о тот же крошащийся от времени кирпич, крепко держа за волосы, потому что Дань Хэн знал, его пресловутая ухмылка не смоется даже кровью, сколько силы в удар ни вложи.

Увернувшись, шерстяка подтянулся на передних лапах, забираясь на перила, и, прежде чем исчезнуть, бросил им прямо в лицо победоносную, слегка запыхавшуюся речь: — Запомните тот день, когда из цепких лап Шерстлитцера чуть не вырвали сенсацию! — он подпрыгнул, намереваясь раствориться в воздухе за мгновение до того, как скрюченные пальцы Дань Хэна и Блэйда вцепятся в него.

Планеты оставили после себя нить несчастного забвения, но после всего пути, Дань Хэна по-прежнему пугает только Блэйд. ..Или его собственные чувства к нему. ⁚⁛⁚⁚⁛⁚⁚⁛⁚⁚⁛⁚ Экспресс набирает скорость, усиливая напряжение.

— Святой отец, простит ли мне Господь Бог падение до похоти? — Если будешь усердно молиться и работать, тебе отпустят этот грех, дитя божье, — священник закрыл Священное Писание и посмотрел на юношу. Тот лишь криво усмехнулся и приблизился ещё ближе. — А если я возжелал мужчину?

Сейчас едва ли кто-то из них мог понять, кому принадлежала эта гениальная по своей глупости идея, — оба они были слишком пьяны. По крайней мере, Дань Фэн уж точно был пьян, возбужден и совершенно не в себе, в то время как Инсину все еще хватало ясности сознания для того, чтобы умудряться управлять лодкой и удерживать ее на плаву, не позволяя перевернуться. И как он только согласился на эту безумную идею? Утешало лишь то, что умение управлять каноэ не пропьешь, сколько ни пытайся.

По стечению обстоятельств Дань Хэн и Блэйд оказываются в зоне воспоминаний, из которой невозможно быстро выбраться. После множества безуспешных попыток они приходят к единому выводу: чтобы проснуться, нужно умереть.