Люциус поспорил с Френчи, что за неделю сможет завалить Иззи. Выиграет он спор или нет? И так ли будет важен для него этот спор?

Люциуса припекает. А Иззи ждет чего-то. И страшно. Но хочется. Для тех, кто тоже считает, что самое сексуальное -- это слова. Мне очень нравится тема с трансгендерным Иззи, поэтому не прохожу мимо.

— Судя по твоему лицу, тебе есть, что вспомнить! Оно же белее Боннетовских сорочек, придурок, — у него на губах появляется невесёлая, но какая-то понимающая усмешка, и по неясной, странной причине дышать Люциусу вдруг становится немножко, но проще.

– Что еще я могу сделать, Люциус? – спросил Стид, доведенный до отчаяния. – Пробовал отсосать ему? Я выяснил, что это экстремально эффективный метод коммуникации. – Люциус! Я никогда… – Именно! Ты никогда не и никогда и не будешь, если только не намекнешь попрямее. – Попрямее? Что может быть прямее, чем охота за сокровищами? – Буквально что угодно.

Это лучшая картина Люциуса.

- Закатай губу, пока не увидишь во мне личность, а не объект для траха. - Маякни, когда эта личность появится, - доносится в спину презрительный голос.

- Кто давал тебе право спорить со мной? - Спрашивает он. - Твоё дело тявкать, а не язвить. Забыл, что ли?

Они впервые находились так близко к друг другу. Их губы были в незначительном расстоянии, и можно было почувствовать чужое дыхание. Мужчина был ошеломлён, насколько быстро все это произошло. В нём кипело слишком много чувств: злость, ненависть, удивление и кое-что ещё… Блять. У Хэндса приятно потянуло внизу живота, и к его плоти начала приливаться кровь. О боже, надеюсь, Люциус не заметит…

— У тебя в кармане деревянная акула, придурок? — беззлобно поддразнивая, интересуется Иззи. — Ага, — признается Люциус и лезет в карман за акулой, которую старпом целый день вырезал для него. — К слову, рад тебя видеть.

Вопреки расхожему мнению, утро было добрым. Вначале. Потом что-то пошло не так, как оно обычно и бывает.

Солнце теперь всегда яркое, а ветер всегда попутный.

Вечер, бренди и два травмированных жизнью человека.

«Тогда скажи ещё что-нибудь по-французски».

Люциус думал, то, что их убил один человек, должно сближать.

Иззи кажется, корабль не выбрался из шторма.

Каждый развлекает себя, как может. Как же развлекает себя Иззи? И почему это так веселит Люциуса? Небольшая зарисовка о ночи, в которую никто не спит.

Собственной волей Иззи подумал, что это рефлекс. Один из многих, которые он успел выработать за бессчётные годы на море: при высадке не выпендриваться и держаться сходни, не приближаться к релингу, если накануне выпил, преодолевать узкие части корабля так быстро, как позволяет ситуация, не облокачиваться на рангоут и, самое главное, ревностно беречь своего капитана.

Охуевший от боли Иззи натыкается на Люциуса, которого принимает за призрака. И в порядке абсурда позволяет тому спрятаться у себя в каюте. И не только.

В канун Рождества Иззи по ошибке получает маскарадный костюм, а Люциус спешит воспользоваться ситуацией.

У Сприггса удивительно спокойное выражение лица, и, глядя на него, можно подумать, что ничего особенного не происходит.