Ему хочется спросить всех этих идиотов с таким упоением треплющихся о своих метках на переменах: что с вами станется, если в конце единственным испытанным вами чувством окажется ненависть? Ненависть к этой чертовой фразе, по чьему-то капризному желанию выцарапанной на вашем теле? Что с вами станется? Когда Шань встречает Хэ Тяня в том злосчастном коридоре, первая мысль, что приходит ему в голову — пиздец. Вторая точно такая же.

— То есть реветь не будешь? — нарочно переспрашивает Тянь, расплываясь в едкой ухмылке. Рыжий терпит, не срывается. Громко выдыхает для пущего успокоения — это сейчас не помешает. — Не буду. — Даже если поцелую?

Хэ бесцеремонно целует его в губы, а на следующий день рыжий не приходит в школу. Ни на следующий день, ни на день после него.

Соулмейт!АУ, где человек видит мир в черно-белом цвете до тех пор, пока не прикоснется к своей родственной душе.

Тебе не кажется, что избегать меня — так себе план? (с)

Переписываться Шань никогда особо не любил, но почему-то именно сейчас звук входящего сообщения заставил его шумно сглотнуть и зажевать губу. Знал наверняка, от кого оно - боялся достать телефон из кармана спортивки.

soulmate!au, в котором человек чувствует физическую боль своей родственной души. // Тянь сгибается посреди школьного коридора от разряда в солнечное сплетение и думает: да научись ты уже уворачиваться, кусок говна.

Он поворачивает голову набок, и в свете уличных фонарей может разглядеть веснушки у Рыжего над линией челюсти. Там, куда жарко поцеловало солнце. Хэ Тянь не думал, что можно так солнцу завидовать.

Вина здесь его. Не белобрысого придурка, который предложил Шаню такой «выход» из проблем. Не мудака, который изнасиловал девчонку. Сам, черт подери, виноват.

Хэ Тянь, дошедший до нежности, — признак проблем.

Кто-то в преисподней сейчас конкретно угорал над Тянем.

У Шаня не поворачивался язык назвать Хэ Тяня «нормальным».

Всегда на грани.

— В общем, — выдыхает Цзянь, — я знаю, что ты меня убьешь, хотя не знаю, почему меня, но кого-то точно убьешь, и чуть что, пожалуйста, не трогай лицо, это моя гордость. Я узнал... почти узнал, что, кажется, наверное, вполне вероятно, у Рыжего появилась девчонка, — он начинает пятиться назад, а Тянь прикидывает: утопить, задушить или отравить. И не то чтобы его.

Приготовить Тяню? В таком состоянии Шань может разве что плюнуть тому в лицо с вечной ухмылкой, дабы стереть ее. Потом, наверное, Рыжий смачно получит по лицу, по печени – оно того стоит. По крайней мере сейчас Мо ничего не страшно. Ему так кажется.

Сверля взглядом входную дверь, Хэ Тянь едва удерживается от того, чтобы тоскливо заскулить. Он думает об острых ключицах и выпирающем кадыке, об охуительно злых карих глазах. Опускает взгляд вниз, на бугор в своих пижамных штанах. Вздыхает. – Опять дрочить.

В какой-то момент «хочу оставить его себе» превращается в «хочу оставить себя ему» – и Хэ Тянь понимает, что окончательно влип.

— И знаешь, когда я последний раз нормально спал? Вчера. Когда ты был рядом.

Хэ Тянь никогда бы не подумал, что улыбка Мо Гуань Шаня будет его настораживать.

Тянь знает, почему пришел сюда. Впервые за долгие-долгие годы ему есть, что сказать ей.