Иногда Ди задумывается над тем, каково это — быть вторым.

Но Глэм никогда не расстраивался из-за чего-то настолько,что ходил в таком состоянии на протяжении дня. Этот день стал исключением в их совместной жизни.

Лидия читает дневник Себастьяна, найденный его отцом.

Чеснок выудил самый розовый и самый красивый пластырь из маленькой кучки, наклеил на руку друга и счастливо выдохнул. Теперь на запястье у Глэма красуется не засохшая кровь, а пластырь с сердечками.

Вики просит старшего сына разобрать чердак, и Ди неожиданно для себя натыкается на очень интересную находку.

Лидия хмурится и злится - на погоду, на брата... На себя. Не нужно было соглашаться на аферу этого поганца. Теперь их обоих накажут. С Лидией отец уже разобрался, а вот Себастьяна... Себастьяна, наверное, убьют.

Они стояли друг напротив друга. Она, прошедшая через воспитание их отца, наградой за которое было его состояние, и Он, решившийся сбросить оковы и получивший в дар целую жизнь. Такие похожие внешне и такие разные внутри. Кто-то должен был сделать первый шаг.

Последствия ночного похождения под дождём.

Чес и Себастьян возвращаются с занятий в консерватории. В это время Себастьян попадает в весьма неловкое положение...

Глэм был слишком занят собой, чтобы понять, что Чес улыбается точно такой же улыбкой, как и он.

AU Глэм все же заканчивает консерваторию. Вечер встречи выпускников много лет спустя, на котором конечно же присутствуют Лидия и Густав. И надо постараться это пережить. Не Глэму. Лидии.

Ди вышел из кабинета отца под его тяжелым взглядом, захлопнув дверь. Он сильнее сжал гриф гитары, появилось навязчивое желание треснуть этой гитарой о стену.

История о том, к чему может привести корысть. (Внимание, впереди будет убогое стекло.)

AU, в котором после ухода Себастьяна Лидия подверглась чрезмерному насилию и слежке отца, после чего решила сбежать.

Метка зудит, немного стягивает кожу, порой, даже болит, если подходишь к её классу хоть на метр ближе. Хотя парень не уверен, возможно это лишь попытка принять желаемое за действительное, попытка оправдаться, закинуть что-то ещё на чашу весов собственного мнения по этому вопросу, чтобы та, что с надписью «да пошла нахуй эта блядская соулмейтка» становилась хоть на грамм тяжелее в его уставших, покрасневших глазах. Перспектива быть предназначенным кому-то судьбой Ди, мягко говоря, не нравилась.

-Больно? -Я привык.

внутри как была чёрная помойная яма, так и осталась, а всё остальное — обстоятельства. обстоятельства, подчёркнутые точкой-тире, как росчерки на запястьях. такие же ощутимые, но не важные. и то, что густав иногда подмигивает ему из зеркала — то же самое. глэм пялится упорнее, потому что внутри него начинает плескаться яд и бурлят пятьдесят процентов отцовских генов, умоляя вырваться наружу в желчи и рвоте.

Чес невольно вздрогнул, когда заметил тонкую струйку крови, красиво стекающую по белому грифу гитары. Ди, словно не замечая этого, продолжал замедленно наигрывать мелодию, уставившись в потолок. Ладно, в эти моменты он пиздец как сильно напоминал отца.