— Я знаю твою спину, — сказал Хэ Тянь ему в затылок. Короткие волоски на шее кольнуло горячим воздухом. Рыжий страдальчески вздохнул. Подумал: ну приехали, бля. Опять начинает это свое. Как ребенок, честное слово, хоть не раздевайся перед ним никогда. Что теперь, до конца жизни из душа одетым выходить? //И постапгрейдное, и нет. Небольшая история про поцарапанных пацанов: одного — буквально, второго — метафорически.

Если бы Рыжий помнил, что умеет смеяться, он бы сейчас... ни хрена не смеялся. (Работа по заявке "Амнезия": Шань и Тянь живут вместе долгое время, но после аварии Шань теряет память, очнувшись, он снова считает себя 16-летним подростком, помнит только то время, когда ненавидел Хэ Тяня)

soulmate!AU: Когда твоя истинная пара целует кого-то другого, на твоей спине появляется звезда, но пропадает при поцелуе со своим соулмейтом. [Рыжий раздражённо чешет налитую кровью двадцать восьмую звёздочку у себя на лопатке и думает о том, что при встрече со своей половинкой обязательно расквасит ему лицо].

– У нас будет десять детей, – вдруг выпаливает Хэ Тянь, а Рыжий, переведя на него взгляд, чуть выгибает бровь и интересуется ехидно: – Десять? – Десять. …Или: АУ, где Рыжий – медбрат, а Хэ Тянь – пациент, отходящий от наркоза.

Переписываться Шань никогда особо не любил, но почему-то именно сейчас звук входящего сообщения заставил его шумно сглотнуть и зажевать губу. Знал наверняка, от кого оно - боялся достать телефон из кармана спортивки.

Сверля взглядом входную дверь, Хэ Тянь едва удерживается от того, чтобы тоскливо заскулить. Он думает об острых ключицах и выпирающем кадыке, об охуительно злых карих глазах. Опускает взгляд вниз, на бугор в своих пижамных штанах. Вздыхает. – Опять дрочить.

- Оденься, - говорит Шань, выходя из квартиры. - У нас холодно. И уходит, не подозревая, что это самое “у нас” согревает лучше любой одежды.

Тянь смотрит на новую фотографию в своем телефоне и что-то, подозрительно похожее на улыбку цепляется за уголки его губ.

— В общем, — выдыхает Цзянь, — я знаю, что ты меня убьешь, хотя не знаю, почему меня, но кого-то точно убьешь, и чуть что, пожалуйста, не трогай лицо, это моя гордость. Я узнал... почти узнал, что, кажется, наверное, вполне вероятно, у Рыжего появилась девчонка, — он начинает пятиться назад, а Тянь прикидывает: утопить, задушить или отравить. И не то чтобы его.

К седьмому году никто уже не удивляется, когда они вчетвером – все из разных факультетов, – усаживаются за один стол в Большом зале.

- Малыш Мо, - ухмыляется Хэ, - ты специально пытаешься проиграть? - Завали, - огрызается рыжий, понимая, что еще пару ходов, и он останется, в чем мать родила.

В какой-то момент «хочу оставить его себе» превращается в «хочу оставить себя ему» – и Хэ Тянь понимает, что окончательно влип.

В конце концов, Хэ Тянь добровольно отдал в руки Рыжему свой поводок, а что может быть логичнее, чем преданный до одури пес, защищающий своего хозяина?

Тянь знает, почему пришел сюда. Впервые за долгие-долгие годы ему есть, что сказать ей.

Мо Гуаньшань пытается удалить свои фотографии с телефона Хэ Тяня, но что-то идёт не так.

Из глотки настойчиво рвутся клятвы о вечности.

— Не так близко, — шепчет, с абсолютно красным лицом и глазами, обращёнными в сторону, противоположную той, куда они шли. Хэ Тянь скалится, облизывая губы: это будет его персональной войной до полного изнеможения, но ему не терпится прожить каждую её минуту. Хотя больше всего ему хочется, наконец, осмелиться. Дождаться того момента, когда он сможет сделать этот шаг.

Они тонут в нежности и тепле друг друга.

Хэ мягко целует его в шею. Кладёт острый подбородок на плечо. Гуань откладывает нож. Упирается руками в столешницу. Ему надо немного времени, чтобы прийти в себя. Потом, игнорируя тяжесть на плече, берет нож и начинает нарезать крупными кусками говядину. Каким-то чудом удается абстрагироваться от Тяня, пока тот не говорит: — Останься сегодня, — и уже тише добавляет, — пожалуйста.

Бороться с самим собой бессмысленно.