По весне орут коты, аллергики и сдающие экзамены старшеклассники.

Школьная юность литературных гениев.

...Или женат на кретине.

Дазай наигрался в хорошего детектива. Возвращение блудного сына.

Накахара Чуя – самое прекрасное, от чего он мог умереть. Накахара Чуя – то, что в конечном итоге заставляет его желать жить. (hanahaki byou!AU)

Чуя умирает каждый раз, используя Порчу на поле боя.

— Смотри, какого котёнка я нашёл! — У тебя есть ровно пять секунд объясниться, зачем и из какого зоопарка ты, тупой идиот, украл грёбаного тигра.

За халявный зачёт по предмету Осаму Дадзай легко согласился поволонтёрить в городском зоопарке экскурсоводом для школьников. Вот только если дети пришли в зоопарк глазеть на животных, то Дадзай всю экскурсию смотрел на смотрителя зоопарка, спокойно расхаживающего в вольере тигров. «Спорим, я приглашу его на свидание?» — Осаму хитро улыбался. «И не станешь кормом для львов? — Рюноскэ поправил тёмные очки. — Спорим».

Атсуши полагал, что они точно друг другу какие-нибудь родственники, если не сводные братья, раз откликаются на одну фамилию. В ступор вводило только то, что в списке студентов под этой фамилией значился только Осаму. Стоит ли ему спрашивать?..

Обыкновенно все страхи и неприязни всегда родом из детства, или о первом знакомстве главы якудза со своим будущим наследником из тёмного переулка.

...или как аккуратно спустить — на колёсах! — босса с лестницы, когда нет лифта, чтобы не уронить его и чтобы не сравнять свою зарплату за месяц с нулём.

Ночь, улица, фонарь, гостиница. Если французские любовники ещё могут ужиться в одном номере с одной постелью на двоих, просто потому что свободных комнат временно нет, то молодняк японской мафии, скорее, перегрызёт друг другу глотки, чем окажется наедине друг с другом в одном помещении.

Дадзай вовсе не без царя в голове, просто в его голове царит двоевластие уже который год.

Неуловимая тень, Маска, Ювелир — как его только не величали. Не было ни одного банка и ни одной драгоценной лавки, которых бы не коснулась рука полночного вора. Ищейка Кардинала, Накахара Чуя, от чьего глаза не скрывалась ни одна улика и от чьей пули не уходил ни один рецидивист, раздражённо постукивал пальцами по столу, битый час смотря на нераскрытое «Дело Сороки» — чёрное пятно его биографии. Нельзя арестовать Сороку, когда он сидит в кресле напротив, улыбается и говорит о любви.

Накахара не знал, что планы Дазая не всегда безупречны. Он понял это, когда битва с Лавкрафтом пошла немного не так, как планировалась, услышав, как рвётся чужая плоть и ломаются кости.

— Выброси ты этот свой бомжатский прикид. Что ты в него вцепился? Отдай уже, — Дазай схватил напарника за рукав этой его дурацкой изношенной зелёной куртейки. — Или ты так и собираешься ходить с пятном крови на боку и в придурошной шляпе? Ты, в конце концов, мой породистый пёс или щенок со свалки? Соответствуй!

— Какая великолепная, однако, нынче погода, Фёдор. Вы так не считаете? Небо особенно прекрасно в окантовке разрушенного потолка. Птицы поют просто чудесно! — Это крики убиваемой твоим спасителем охраны.

Осаму Дазай — майор полиции, крайне ответственно подходящий к раскрытию преступлений через риск для своей жизни и шутки о самоубийстве. Чуя Накахара — сотрудник спецназа, привыкший решать свои проблемы физической силой и не терпящий шутников. Они, добрый и злой полицейский, лис и пёс, казалось бы, ненавидят друг друга, но только благодаря их яростному партнёрству жизнь в участке никогда не утихает.

Дазай упорно не видел себя в роли няньки, но его заставили, или Суицидальный нянь и четыре мелочи сверху.

— Это так трогательно, что ты настолько был уверен во мне, что использовал «Порчу». Я прямо сейчас расплачусь. — Я сделал то, что должен был, — он выкашливает сгустки крови, вытирая её же с губ. — А теперь врежу по твоей морде.