- Оденься, - говорит Шань, выходя из квартиры. - У нас холодно. И уходит, не подозревая, что это самое “у нас” согревает лучше любой одежды.

Тебе не кажется, что избегать меня — так себе план? (с)

— В общем, — выдыхает Цзянь, — я знаю, что ты меня убьешь, хотя не знаю, почему меня, но кого-то точно убьешь, и чуть что, пожалуйста, не трогай лицо, это моя гордость. Я узнал... почти узнал, что, кажется, наверное, вполне вероятно, у Рыжего появилась девчонка, — он начинает пятиться назад, а Тянь прикидывает: утопить, задушить или отравить. И не то чтобы его.

У Шаня не поворачивался язык назвать Хэ Тяня «нормальным».

К седьмому году никто уже не удивляется, когда они вчетвером – все из разных факультетов, – усаживаются за один стол в Большом зале.

Привычная жизнь беспородного рыжего кота рушится, когда в нее нагло вклинивается странный рогатый демон.

Он поворачивает голову набок, и в свете уличных фонарей может разглядеть веснушки у Рыжего над линией челюсти. Там, куда жарко поцеловало солнце. Хэ Тянь не думал, что можно так солнцу завидовать.

В какой-то момент «хочу оставить его себе» превращается в «хочу оставить себя ему» – и Хэ Тянь понимает, что окончательно влип.

В конце концов, Хэ Тянь добровольно отдал в руки Рыжему свой поводок, а что может быть логичнее, чем преданный до одури пес, защищающий своего хозяина?

Хэ мягко целует его в шею. Кладёт острый подбородок на плечо. Гуань откладывает нож. Упирается руками в столешницу. Ему надо немного времени, чтобы прийти в себя. Потом, игнорируя тяжесть на плече, берет нож и начинает нарезать крупными кусками говядину. Каким-то чудом удается абстрагироваться от Тяня, пока тот не говорит: — Останься сегодня, — и уже тише добавляет, — пожалуйста.

— Меня зовут Хэ Тянь, — он подходит совсем близко, медленно протягивает ладонь. От него тянет сигаретами, слабым ароматом бензина, и у Шаня скручивает внутри, но, сохраняя адекватное мышление, он выпрямляется и протягивает озябшую руку. — Мо Гуаньшань.

Друзья знают, куда ударить так, чтобы было больнее всего. Сильнее может ударить только Хэ Тянь. События после 331 главы.

— Я знаю твою спину, — сказал Хэ Тянь ему в затылок. Короткие волоски на шее кольнуло горячим воздухом. Рыжий страдальчески вздохнул. Подумал: ну приехали, бля. Опять начинает это свое. Как ребенок, честное слово, хоть не раздевайся перед ним никогда. Что теперь, до конца жизни из душа одетым выходить? //И постапгрейдное, и нет. Небольшая история про поцарапанных пацанов: одного — буквально, второго — метафорически.

В 20 лет на запястье высвечивается Слово, первое, что скажет тебе твой соулмэйт. Все это знают. Шань это знает. Невозможно не знать.

Вот такой он, Рыжий. Постоянный. И правила у него железобетонные: нравится — значит, нравится. Нет — ну, считайте, не повезло. Завтра можете не приходить: тоже не повезет. Есть только один человек, с которым железобетонность сначала трещит, ломаясь, потом оборачивается пластилином, а потом вообще херня какая-то начинается.

Когда Шань говорит, что хотел бы еще раз увидеть солнце, этот придурок притаскивает ему зеркало.

— Шань, можешь кое-что пообещать? — неожиданно просит Хэ, разрывая поцелуй. — Ну что, блять, ещё? — недовольно бубнит тот. — Пообещай, что всегда будешь рядом… — Это что ещё за сопливые фразочки? С Цзянем дорам пересмотрел? — с насмешкой хмурится Мо и внимательно смотрит в серьезные серые глаза. А тот ждёт ответа. Нет, он не шутит. И Шань это понимает.

Еще несколько секунд они смотрят друг на друга, и. Вау. Хэ Тянь, может быть, на самом деле и не тонул сегодня в море. Но вот в глазах Рыжего прямо сейчас? Очень даже. …Или: АУ, где Рыжий – спасатель на пляже, а Хэ Тянь очень старательно напрашивается на то, чтобы его спасли.

Тянь на самом деле ужасно ревнивый.

Хэ Тянь внимательно следит за каждым точным и выверенным движением. Но особенно тщательно за завлекающим и забавно подпрыгивающим поясом фартука, завязанным на маленький бантик. Он качался из стороны в сторону, как метроном, и подпрыгивал вверх, точно маленький кролик. Ну вы только посмотрите, он точно со мной флиртует!