Юри очень быстро набирает вес, а это не очень хорошо. Пришлось Виктору составить для юного фигуриста особую программу тренировок...

Юри прекрасно знает, что со стороны их недоотношения смотрятся как минимум странно, а как максимум – эпатажно. Самый желанный альфа планеты и вполне обычный омега. Виктор обожает шокировать публику и самого Юри. Прикосновения, крепкие объятия на грани фола, невинные поцелуи – становятся постоянными спутниками их ежедневного взаимодействия.

Виктор, еле-еле оторвавшись от надоедливых журналистов, будто ищейка рыщет по стадиону. Где-то здесь скрывается тот, чей аромат не даёт нормально сосредоточиться уже третий день. Сегодня Юри Кацуки – так его зовут – проиграл и теперь явно прячется, заметив испепеляющий взгляд Виктора, который обещающе подмигивает ему в самом конце выступления.

Юри опускает плечи, расстегивает пуговицу на пиджаке и позволяет тяжелой ткани медленно соскользнуть вниз. Виктор ахает. Он видел этот костюм сотню раз, но уже надетым на Юри. Догадывался, конечно, что под ним должно быть, и гнал мысли прочь, чтобы теперь, рассматривая уходящую по пояс брюк прозрачную сетку, понимать, как попал.

Разве отпадные бро-тусовки двух альф не должны быть чем-то сумасшедшим и невероятно безумным? Может, и не должны, но ощущения покоя и всепоглощающего умиротворения тут совершенно точно лишние.

События после конца последней серии 1 сезона.

Доктор строго настрого запретил принимать таблетки, которые Юри из-за присутствия рядом Виктора, глотал целый год, и последствия не заставили себя ждать. Его бросало то в жар, то в холод, и запах наверняка изменился. Хотя возможно, Юри только казалось, что все вокруг начали обращать на него слишком много внимания. Только не Виктор.

Неизвестно, сколько бы ещё они играли в эти «Кошки-мышки», прикрываясь статусом тренер-подопечный, если бы судьба-злодейка не задолбалась ждать.

Так глубоко русский язык еще ни в кого не проникал...

Что может быть хуже наступления ежегодного апокалипсиса, который все почему-то невинно именуют Днем Святого Валентина? Хуже толпы зомби, пускающей слюни не на мозги, а на розовые сердечки? Раньше Юра был уверен, что ничего. Теперь же он уверен, что гораздо хуже, когда тебя провозглашают всадником этого апокалипсиса и заставляют эти перевернутые жопы разносить. И что гораздо сильнее бесит, когда тебе самому почему-то ни одной не достается. Вот это действительно полная жопа.

Они уже два года живут вместе. И тут у Юри появляется метка, которая никакого отношения к Виктору не имеет.

Если бы год назад мне сказали, что я буду спать вместе со своим кумиром, я бы рассмеялся и попросил человека заняться более полезными вещами. Кто же знал, как обернутся те соревнования, которые кумир же и устроил.

В их мире, чтобы найти соулмейт, главное его не искать. Судьба сама сводит родственные души, если те не ищут друг друга.

Поч­ти каж­дый бо­жий день те­ло Ка­цуки пок­ры­валось но­выми от­ме­тина­ми, вы­деля­ющи­мися на кре­мовой ко­же. Мно­жес­тво за­сосов, ко­торые ста­вились друг на дру­ге, пос­коль­ку на шее япон­ца уже поп­росту не бы­ло жи­вого мес­та. Все это ус­по­ка­ива­ло, ведь всем сра­зу по­нят­но, что Юри за­нят, что его пар­тнер весь­ма рев­нив, ведь он об­новля­ет свои мет­ки пос­то­ян­но. Но встре­чались и не­понят­ли­вые лю­ди.

И он боялся, как никогда, за чужую жизнь. Виктор, Виктор, Виктор. Как он вообще сумел попасться сюда, в такую дурацкую берлогу со старомодным подземельем? Такой профессионал, как Виктор, и вдруг... Чтобы узнать это, Юри нужно было сначала найти пропавшего без вести неделю назад главу русского клана Виктора Никифорова.

СоулмейтAU, где после встречи с соулмейтом твои глаза тем темнее, чем сильнее его любовь к тебе. А у Юри, кажется, радужка сливается с белком.

СоулмейтAU, где после встречи с соулмейтом твои глаза тем темнее, чем сильнее его любовь к тебе. Сколько прошло с тех пор, как Виктор ушёл? Два года? Юри Кацуки всё это время носит линзы, потому что только так может сбежать от печальной реальности.

Виктор не мог не думать о Юри.

События крутятся вокруг Юри, пока Юри крутится на месте и пытается сообразить что, куда и как. Он выкидывает пакет, полный оторванных календарных листочков, оглядывается назад – и на тебе: любимая фотография, на которой они с Виктором вместе, на полочке в комнате (стоит в чисто символически голубой рамочке), блестящее золотое колечко на безымянном пальце, которое уже почти перестало мешать, и сопящий прямо в ухо по ночам Никифоров, бесстыдно прижимающийся к нему всем своим телом.

Они не могут друг без друга.