У каждого человека на мизинце правой руки завязан узелок красной нити. Хвостик ее уходит в никуда. Нить проявляется только тогда, когда предназначенный судьбой человек находится в поле зрения. С этого момента пара становится неразлучна. Но что делать, если твоя пара тебя ненавидит, и это чувство причиняет почти физическую боль?

До тех самых пор, пока это – Акутагава, Ацуши не будет беспокоиться ни о чем.

Дазай подбивает Атсуши подарить Акутагаве шоколад на День святого Валентина.

Навряд ли Акутагава Рюноске мог предположить, что кто-то вообще будет с подобной жадностью на него заглядываться. Тем более – в его же собственном доме.

Бери себя и остальную фигню, что у тебя есть. И перебирайся ко мне.

В чужой одежде Ацуши смотрится не так уж и нелепо, как казалось Акутагаве на первый взгляд.

Насколько близко можно подойти к Акутагаве и остаться в живых.

Куникида-сан дал в принципе правильный совет: "Если хочешь выжить в этом городе, беги от этого человека. Увидишь - беги". Кто же знал, что Атсуши последует этому совету так буквально? Все планы Дазая под хвост... тигру.

Накаджима в одиночку отправляется на задание, которое, на первый взгляд, кажется совсем не сложным.

Буквально Акутагава и Ацуши мягкие и слегка (очень немного) влюбленные nsfw идиоты. Они это заслужили.

ну и почему он такой? такой странный, загадочный, жестокий, такой бесчеловечный? почему его слова так сильно ранят, бьют в грудь, задевают за живое? и почему сердце так сильно колотится каждый раз, стоит ему только услышать имя Рюноске? у Ацуши есть ещё тысячи подобных вопросов, на которые он никак не может отыскать ответ.

Он просто Ацуши Накаджима, который очень хочет, чтобы его поняли. Как будто Акутагава способен понимать.

Рюноске подгреб под себя побольше опавшей листвы. Прикрыл нос хвостом, распушив мех. Как же все-таки неприятно быть человеком. Как же он от этого устает, от человеческой тупости и ограниченности, от человеческих переживаний. От этой привязанности. От этого тигра.

- Мне жаль тебя, потому что нельзя бороться за то, чего нет. -Бред это всё, собачий, поскольку у Дазай – сана есть сердце и весьма доброе. - Ты меня не понял, я имел ввиду, что его сердце, каким бы оно ни было, принадлежит не ему, и уже давно.

Помотав несколько раз головой, как бы отгоняя непрошенные мысли, Акутагава уставился на котёнка, сейчас мило вылизывающего лапку. - Ну и, как же мне тебя назвать? - Тигрёнок, удивлённо подняв полосатую мордочку, тихо мякнул и, словно недоумённо, посмотрел на брюнета. - Что? Не могу же обращаться к тебе " эй ", " паршивец" или " чёртов комок шерсти"? Тебе, по крайней мере нужно имя.. - Акутагава задумчиво посмотрел на полосатика, и в памяти, весьма неожиданно, вновь всплыл образ... - Ацу.

"- Рюноске, спасайся, я справлюсь! - А если нет!? Юноша вдруг улыбнулся ему. - Не волнуйся. Я вернусь. Обещаю." Ты солгал мне, Ацуши...

Ацуши страдает бессонницей.

— Через час моя сестрица явится. Тебе лучше съебать за это время.

Всякий раз, когда Ацуши бьют под дых, тушат сигареты об его тонкое израненное запястье, вытирают грязную обувь об вязаный свитер — он молчит. Ацуши больно. Он хочет рыдать, хочет выть, кричать — но нельзя. Ведь мальчики не плачут.

Ацуши узнавал своего напарника шрам за шрамом. Каждый рубец, царапина, рваная борозда — кусочек пазла в мозаике жизни Акутагавы.