Первый гон Рэйзора, который он проводит не один.

беннету нравится объяснять рейзору каждую мелочь, каждое случайно сказанное слово, а рейзору нравится его слушать, разглядывая ямочки на чужих щеках.

На опушке они встречались вот уже второй месяц. Каждую ночь. А всё ведь случайно началось. Рэйзор помнит ливень и букет светяшек, в свете которых небо плакало не водой, а звёздами. И по щекам вторгнувшегося к волкам мальчишки стекали тоже не капли. Звёзды.

Кэйа вызывал лишь глухое раздражение. Слишком невыносим.

Буря надвигается на Мондштадт, а Кэйа неожиданно возвращается.

Если бы у него была возможность, он бы ни за что не пришёл переждать этот ливень в винокурню своего названного брата.

В деле о пропаже мондштадтских оладушек со стола магистра было слишком много подозрительного: начиная со смятых покрывал на диване, заканчивая странными звуками из кладовки. За расследование берётся лучший скаут!

Кайя часто вёл себя как полный придурок, и Дилюк давно уже ничему не удивлялся. Но откровенно клеиться к Полуночному герою — это слишком даже для него.

Дилюк ревнует.

– М-муж?! - Хоффман заикается. – Сэр Кэйя, Вы вышли замуж за Мастера Дилюка? Когда? Как? Почему? – Хоффман, последний вопрос, как бы странно ни звучало, кажется мне оскорбительным, и нет, я не собираюсь объясняться.

Сидя в таверне, они ожидали одного человека, дабы исполнить свой маленький план.

сейчас такой хрупкий. нежный и чувственный. трепетно дрожащий. с блестящим бусинками слез в уголке искрящегося глаза и немым стоном на обветренных губах. такой волшебный, такой правильный, что кажется ненастоящим. словно изображение или ускользающее, медленно плавящиеся ведение. приходится поцеловать его ещё раз, чтобы убедиться - реальный. хрупкий тогда, в их первую встречу. ёжившийся от слишком громких голосов и прячущийся от неуместных поглядываний. слабый.

— Дилюк, смотри, звезда падает. Что ты загадал? — Чтобы ты помер и оставил меня в покое.

— И как ты справился с этим беспокойством? — подобрав очень тактичное слово для описания проблемы, одними губами прошептал Итер. — Беспокойство? — как-то слишком иронично хмыкнул Сяо. — Невозможно беспокоиться тысячу лет, — безрадостно покачал головой он.

— Итэр, почему ты плачешь? — Потому ч-что… у Сяо есть парень!

У Сяо фетиш на длинные волосы. А Итэр и не против.

Чужими слабыми местами можно и воспользоваться.

Он любит миндальный тофу. Он часто пропадает на постоялом дворе Ваншу. Он краток и спокоен, но содержит в себе пачку горестных воспоминаний, с которыми ни с кем не делится. Эту корку не сломить, но Адептам тоже нужна забота, так ведь? Пожалуй, только одна персона может не бояться его, довериться этому демоническому существу и найти в нём человечность.

– Я не реву. – гордо заявляет он и вопреки собственным словам вновь срывается на судорожный всхлип. – Тебе показалось.. – Учись врать изящнее, – хмыкнув, в своей привычной задиристой манере бросает он и вдруг неожиданно резко меняется в поведении, спокойно, даже, кажется, участливо, повторяя вопрос. – Что случилось?

Почти ощущая у себя во рту вкус предстоящей аппетитной еды, Тарталья никак не мог предположить, что, придя домой к Чжун Ли на их совместный ужин, самому Чайлду придётся взять на себя роль главного блюда.