Если ты оскорбляешь свою пару, неважно, в лицо или за спиной, она страдает от твоих слов. Даже плохая мысль в сторону соулмейта приносит ему боль и увечья. От маленькой царапины, оставленной проблеском раздражения, до глубоких рваных ран ненависти.

Дерек не верит, что соулмейт — панацея от всех бед, или что любовь — это лекарство. Ведь он один из «чистых». Тех, у кого нет имени.

Из всех мест Бикон Хиллз, спальня Стайлза — единственный уголок, где Дерек чувствует себя в безопасности.

Если бы он знал, что из испуганного, забитого лисенка вырастет неугомонный, незатыкающийся ни на минуту молодой лис, то, вероятно, он бы сто раз подумал, прежде, чем уговаривать мать оставить его в стае.

- И где ты нашел это чудо? - В снегу.

Стайлз Стилински — персональное бедствие Дерека Хейла. Стайлз и сам так считает, но все равно решает попросить о помощи, стараясь не думать о том, что лихорадка, слабость и одиночество — не повод для оборотня к нему сорваться.

Неужели он думал, что вернётся сюда через пять, семь, десять лет, а Скотт всё так же будет помогать Дитону, Стайлз чинить свой джип, а Лидия копаться в старых документах в поисках информации. На что ты рассчитывал, Хейл? У них другая жизнь. Он тебя даже и не вспомнит.

После истории с ногицунэ Дерек берет за привычку приглядывать за Стайлзом. Он знает, что Скотт тоже это делает, но все же идет и проверяет сам. Обычно он приходит достаточно поздно, когда Стайлз уже спит и не подозревает, что Дерек здесь. Он думает, что Стайлзу лучше оставаться в полном неведении и не знать, что несколько раз в неделю Дерек всматривается в его окно, проверяя, что он тут и с ним все в порядке. Но чаще всего Стайлз не в порядке.

Он болтал. Он слишком много болтал. Нескончаемый поток речи лился из его рта уже около получаса. Без перерывов. Такое ощущение, что Стайлзу было абсолютно плевать на то, слушают его вообще или нет. Дерека это бесило. Дерека это неумолимо раздражало. Он не пытался вслушиваться в речь парня после первого же предложения. Ему было всё равно.

Школьное АУ: Дерек — хулиган, Стайлз — его жертва. Стайлз оказывается альфой, а Дерек — его омегой, вот только он не намерен легко сдаваться на милость победителя...

Открыв глаза, Стайлз понял, что лежит в чужой комнате и прикован к стене длинной цепью. Рядом с ним находился не кто иной, как Дерек. И, о ужас, его лодыжку обхватывала та же самая цепь, что и ногу Стилински. Они были пленниками и ко всему прочему скованы между собой.

Это же просто несправедливо: Стайлз любит Дерека, а тот его даже не замечает. Да и как начать обращать внимание на обыкновенную чашку? Кроме того, ему не снять заклятия самому и не вернуть возлюбленному человеческий облик. Дерек застрял в бета-форме, а Стайлз превратился в стеклянную чашку. Они прокляты. (Красавица и Чудовище АУ! с подвохом)

Он его не бросил. Представляете? Незнакомый мальчишка с пляжа увязался за Хейлом с того самого дня, дразнил его и убегал, ожидая, что тот погонится следом, резво перехватывая руками колёса.

— Я не лучший вариант, ты же знаешь это? — спросил Дерек, переводя взгляд на окно. — Я знаю о всех твоих недостатках, Дерек, — Стайлз провел ладонью по руке альфы, чуть сжимая пальцы на его запястье. — И помню про все достоинства. — Их слишком мало, — выдохнул альфа, ненавидя себя в этот момент.

Дерек давно признал Стайлза своим омегой, но тот не может ответить взаимностью, так как ничего не чувствует. "Неправильный", но истинный. Без него альфа Дерека угасает. И либо он повяжет себя с другим, либо умрёт в одиночестве быстрее, чем полагает.

- Думаешь, кто-то мечтает засосать колясочника? Боже, он действительно бесит, но вместе с этим своим подростковым упрямым идиотизмом пробуждает в груди Дерека странное тепло. - Я обещаю: у тебя будет чертово нормальное свидание. С пиццей, кино и ведром сладкой ваты.

В мутном, все еще затянутом сонной пеленой взгляде, Дерек заметил больше, чем было необходимо. Стайлз смотрел на мужчину непривычно мягко, чуть щуря глаза и фокусируя на нем все свое внимание. Мгновение спустя, когда разум окончательно пришел в себя, парень уже беспокойно ерзал на стуле, грозя снести со стола чашку с уже остывшим кофе.

Стайлз смотрит на себя в зеркало и ненавидит то, что в нём видит – острые локти, худые коленки, детская угловатость и неуклюжесть фигуры и движений. Он кусает губы – эти уродливые, огромные губы, кажущиеся слишком чужими на бледном лице – и всё-таки отворачивается. Боже. Боже. Боже.

– Глубокий минет, бондаж, может быть, порка, – и хитро, как-то с подвохом, улыбнулся, – а главным блюдом будет...

– Не хочешь поехать со мной? – выпалил Дерек и замолк, понимая, что мысль сорвалась с его языка раньше, чем он успел её обдумать. Продолжение истории "Не впускай зверя в дверь".