Танец иногда может сказать куда больше, чем слова //Шипы мш под бальные танцы

Он намеревался быстро схватить перчатку, пусть, скорее всего и неудачно, но его схватили за руку и за талию прижали к своей груди, и вышло так, что Уилсон с громким угуком прижался подбородком к чужому плечу. — Я верну вам ее, но ответьте на мой вопрос, — Максвелл наверевался расслабить ученого, но, честно, выходило из рук вон. — Вы не заслужили правды слышать. — Как дерзко.

После особенно свирепой атаки гончих Уилсон разыгрывает новый гамбит.

Когда Уилсон поддаётся летней лихорадке, то получает помощь от неожиданного источника. Хочет он этого или нет — совсем другое дело. (Часть вторая из серии «Если вначале не получится...»).

Вместе со своими друзьями Уилсон устроил себе уютную маленькую жизнь в Константе. Ну, настолько уютную, насколько это возможно, будучи застрявшим в лагере и постоянно чувствуя себя в небольшой группе самым слабым звеном. Тем не менее, всё могло бы быть вполне хорошо, если бы не непреднамеренные побочные эффекты научного эксперимента, пробуждающие воспоминания, которые лучше всего было оставить погребёнными... (Часть третья из серии «Если вначале не получится...»).

Две группы выживающих впервые встречаются. Кулакам Уилсона есть что сказать по этому поводу. (Часть пятая и заключительная из серии «Если вначале не получится...»).

Иногда, когда вот-вот умрёшь с голоду, соглашаешься на сделки, на которые в противном случае никогда бы не пошёл. Это не значит, что обязательно соглашаться на все из них.

После трона у Уилсона развивается ПТСР, впрочем, как и у Максвелла.

Уилсон впервые видит руки Максвелла.

После побега из Константа, выжившие решают вернуться к своей прежней жизни. Уилсон понимает, насколько его ужасает вероятность остаться в одиночестве.

Максвелл исчезает посреди ночи, Уилсон находит его за пределами их лагеря и чувствует, что что-то ужасно не так.

Ох, нет. Максвел был кем-то куда гораздо большим, чем все неудавшиеся правители этого мира до него. Постоянство, — или же Константа для более математических умов, — было крайне жестоко, но Уилсон даже не думал, что будет ещё хуже! Его навестил настоящий демон.

Он и не думал портить его идеальную прическу — хотя очень хотелось, и рука поначалу машинально тянулась к его голове. И он был невероятен; и то, что Уилсон стоял перед ним на коленях казалось настолько естественным, что другую картину он вряд ли теперь мог когда-нибудь себе представить.

Уилсон находился в одном шаге от смерти, но помощь пришла к нему, откуда он совсем не ждал.

- Ну чего ты там возишься? – Не стерпел Максвелл, явно негодуя. - Я закрываю вход. В этом году достаточно прохладная осень и мне бы не хотелось, чтобы нас посреди процесса прервал холодный ветер. – Пробурчал Уилсон, недовольно плюхаясь рядом к Максвеллу на спальник. - Кончай ворчать уже и будь со мной. – Шутливо проговорил в ответ Максвелл, хватая Уилсона за ворот его рубашки. Он грубо впечатался в его лицо своими пухлыми, но сухими губами, начиная немного резкий поцелуй.

Безжалостная зима не сбавляла своего напора, не давая Уилсону ни одного ясного дня, не омраченного снегом, задуваемым с холодным ветром. Ветер выл, проникая во все щели палатки, забирался под одежду и пробирал до костей.

Уилсон Персиваль Хиггсбери всегда следил за своей пышной шевелюрой, которая постоянно принимала чудаковатую, но уже родную форму для него. Когда он жил в совсем обычном мире, уход за волосами не составлял ему проблем, однако в Константе нигде не отыщешь куска мыла и не вскипятишь хоть немного лишней воды, что бы потратить её не на суп, а на личную гигиену. Заметив беспокойства любимого насчёт волос, Уильям решает помочь ему очень романтичным способом.

Как, казалось бы, могли соединяться магия и наука? Могли. И они соединились в безумном вихре эмоций и переживаний, переплетении темных отблесков и жгучих языков пламени.