— Теперь я твой повелитель, — шипит он Морфею в губы...

Мне плевать, что ты старался. Ты делал не то, для чего был создан.

Он не станет умолять, ведь Он — бог. Он не будет сражаться со мной, ведь это ниже Его достоинства — сражаться за что-то, бороться с теми, кто ниже Его по положению, когда всё должно быть предложено Ему, дано Ему по щелчку пальцев. И даже сейчас Он не станет молить о свободе. Он не торгуется, Он не заключает сделок — во всяком случае, не с теми, кто ниже Его. Он лишь помазывает, дарует, отнимает, наказывает. Он выносит приговор. Такова Его функция. И каждый из нас — лишь те, кем мы были созданы.

Только после четвёртого оттраханного тощего гота Хоб Гэдлинг понял, что пора срочно что-то менять. И сексуальный блондин из «Гриндера» должен был стать неплохим отвлечением от того, кого он жаждал на протяжении многих столетий. Теоретически.

Очень долгая, постоянно меняющаяся и полная впечатлений жизнь Хоба Гэдлинга особенно сильно удивила его в 2022-м году. Но давайте по порядку. Всё началось в 1916-м, когда Хоб впервые увидел во сне своего Незнакомца...

Я прочитала главу с Морфеем-котом и не смогла оставить это в покое. Поэтому допустим, что после пленения Бёрджессом у Сна хватило сил принять обличье кота и сбежать – на том силы и закончились. И он потопал своими котячьими лапками к бару, где имел привычку зависать его давний друг, так как ничего лучшего не придумал. Хоб, конечно, окажется там, заметит изможденного черного котяру и не сможет не забрать его домой.

На счету Коринфианина сотни жертв. Людей, которым он должен был служить, вместо этого стал их предсмертным кошмаром. Предателя находит расплата.

Плоть его лорда под шершавым языком шелковистая и твёрдая, взгляд его лорда тяжёлый и острый, препарирующий без всякого ножа, кожа на бёдрах его лорда бледная до прозрачного, и так приятно оставлять на ней багровые следы от зубов.

Ублажать своего господина на ложе - далеко не самая страшная участь для первого из предателей.

Морфей несколько лет потратил на создания своего нового "шедевра", вложил столько сил и собственных чувств, да настолько, что все оказалось впустую. Ему начало казаться, что попал он в личный кошмар. Коринфианин не изменился, не получился другим. Вновь бежал. Предал. Оставил обессиленным и полностью опустошенным. Божество настолько запуталось в собственных чувствах и эмоциях, что буквально заперлось в собственном кабинете, никого не впуская. Первым, как ни странно, забил тревогу Мэттью.

он жадный до внимания. ему хочется быть замеченным. настолько сильно иногда, что о последствиях не думает. а стоило бы, потому что терпение создателя не бесконечно.

... Во сне могут проявиться самые глубокие, потаённые желания. Те вещи, которые в реальной жизни заставили бы человека брезгливо скривиться, почувствовать кислый привкус во рту, — всё это можно было проделать во сне, не ощущая ни капли вины. И во сне люди поддавались этому. Бесстыдно. Бесчисленные обитатели Царства Сновидений ложились под своего короля, бесчисленное множество — трахали его. Не было ничего странного в том, что Коринфянин не стал исключением.

Коринфянин ненавидит Морфея за свою зависимость от него. Он вообще не должен был появляться в Яви. Скоро Сон его найдёт и уничтожит. Однако хочется впечатлить Повелителя; доказать, что он лучший в своём деле и достоин быть замеченным.

У Морфея всегда был спутник - ворон, существо способное переходить из мира людей и мир снов. Возвращаясь в опустевшее царство Лорд Морфей, тяжело переносит упадок своих владений, особенно без поддержки верного спутника - Джессами.

Коринфянин мог бы сказать, что после пересоздания ему стало легче. Морфей устранил те критические противоречия, что лежали в глубине его сущности и подстегивали к действию, и сейчас они перестали заслонять то, что лежало еще глубже: обернутую в шкуру преданности аддикцию к собственному создателю.

Повелитель Кошмаров и его шедевр. PWP ради PWP. Куда-то там мимо канона, просто потому что я могу.

Морфей любил свои творения, ведь создавая каждый из них, он буквально вкладывал часть себя. Долгие дни, недели, сидя на песке и продумывая все до мельчайшей детали. Сколько раз он проходился кончиками пальцев по ещё спящим чувственным губам, запястьям, ключицам и плоскому животу своего Кошмара. Искренне поражаясь невероятному величию и изяществу своего создания, Морфей чувствовал наслаждение от проделанной работы, рассматривая Коринфянина в деталях, любуясь им.

Морфей почти отмахивается от этой мысли. Кошмару грустно? Это нелепо. Он должен сказать Мэтью, что его опасения не обоснованы, что кошмары счастливы выполнять свои обязанности по замыслу, что... И тогда он вспоминает Голт и ее желание стать мечтой, ее недовольство тем, что она кошмар. Он помнит агонию, запечатленную на лице Коринфянина в мгновения перед тем, как уничтожил его. И он думает, что, возможно, ему следует прислушаться к предупреждению Мэтью

Коринфянин щурится, взмахивает рукой, и в этом движении и грация, и расчетливая небрежность: — Перед смертью не надышишься, но нажелаться можно. Последнее желание. Последний дар от бога. Как насчет него?

Морфей проигрывает в битве с Люцифером и остаётся рабом в аду. Вот только Люцифер еще не знает, что это не Морфея заперли вместе с демонами, а демонов наедине с ним.