Шан Цинхуа заболел немного невовремя и немного очень сильно, что не могло остаться незамеченным от зорких демонических глаз Мобэй-цзюня. Но вот незадача — он совсем не знает человеческой природы.

Вломившись в дом коллеги с желанием отчитать его за косяки по работе, холодный и отстраненный Мобэй находит то, чего даже не искал – свою маленькую канарейку, ставшую для него самым драгоценным и любимым существом.

Многие люди считают, что дождь – это замечательно, но только не Шан Цинхуа. Когда тебе каждый раз приходится бегать по всяким поручениям, а этот ливень всё усиливается и даже не думает закончиться, как-то не до красоты. Но, возможно, так нелюбимый им дождь может привнести в его жизнь что-то новое...

Колючие синие глаза напротив не оставляли ему шанса. В них не было и капли той теплоты, к которой он успел привыкнуть. Нет, только арктическая зима. — М-ой Ко-роль… — Умоляюще прохрипел заклинатель из последних сил. Но эти глаза остались чужды к мольбам. Вековой лед в них сверкнул и всего одно слово низким безразличным голосом вынесло приговор. — Ничтожество. Хватка на горле сжалась сильнее. Черные когти вспороли в кожу, пуская тонкие струйки крови.

Благодаря неожиданному обстоятельству, Мобей-цзюн узнает намного больше о Шан Цинхуа, чем за все годы их знакомства. И всё же он жалеет, что для этого пришлось увидеть его смерть от собственных рук.

Проснувшись, Шан Цинхуа не чувствует привычной лёгкости и прохладных объятий. Вместо этого ему кажется, что он бился о стены не меньше сотни раз, а после упал в море, запах которого отдавал специями. Что тут происходит?

Иногда даже холодным демонам нужны тёплые объятия.

Шан Цинхуа любит тепло. Любит плотно закутываться в пуховое одеяло и нежиться как можно дольше. Так же он любит Своего Короля. Мобей же слишком холоден к нему и может заморозить одним лишь взглядом. А ведь Лорд пика Аньдин не любит холод, поэтому единственное, что ему остаётся, это предаваться мечтам.

Цинхуа больше не видит мир. Мобэй видит только Цинхуа.

Цинхуа думает, что не достоин Мобэя.

Мобэй мог одним щелчком пальцев отправить его простирать бескрайние просторы неба вплоть до собственного пристанища на пике Аньдин. На деле же щелкал Цинхуа, и часто только щелчками не ограничивался. И никогда ничего ему за это не было.

Десятки совпадений, ведущих к привычной, приятной повседневности и чувство, что это уже было когда-то.

Это общеизвестный факт: кудрявые волосы — черта высших демонов. (Или: Самолёт оказывается в созданном им мире, где ему приходится осознать, что его желание дать своему главному герою одну из своих самых безобидных черт — волнистые волосы, привело к тому, что здесь нет никого, кроме Небесных Демонов, кто бы обладал этой чертой. Это ставит его в неловкое положение.)

Шан Цинхуа никогда на своей памяти не помнил, что в Северных землях было так холодно. Он испробовал все способы, чтобы согреться, однако ничего не помогало. Всё, что ему оставалось — это пойти к Мобэй-дзюню в надежде, что тот ему поможет.

Шан Цинхуа не уверен, хочет ли он знать, пусты ли его глазницы или нет. Если да, то это необратимо. Как тогда ему выполнять свою работу?

Второй месяц зимы заканчивается. Птички поют и светит солнце, а Цинхуа трудится на гребанном пике Аньдин! Так еще скоро праздник фонарей! Пока все остальные пики отдыхают от нахлынувшей суматохи пику Аньдин не до праздников. Надо рассчитать доходы хребта Цанцюн и начать подготовку к пиршеству, ведь все траты лежат также на пике Аньдин.

Шан Цинхуа заболел, а Мобэй Цзюнь не умеет выражать свои чувства.

Политические интриги, пропажа демонов разного класса, что больше не возвращались из поездки в Ледяной Дворец, и расстроенный Цинхуа, не знающий, что делать со всем этим бардаком.

Шан Цинхуа мог смириться с тем, что его партнёр выражает всю глубину своей любви через пинки, затрещины и пощёчины, но отвечать ему тем же боялся. До поры до времени.

Мобэй Цзюнь не позволял себе обманываться ни редкими и до странного притягательными улыбками, на которые хотелось смотреть чаще, ни льстивыми речами, которые хотелось слушать больше, зная: преданность такого человека, как и вся жизнь его, ничего не стоит.