Впервые они занялись сексом через неделю после перехода Курильщика в четвёртую комнату. Это не было чем-то диким для них, ведь в Доме каждый, казалось, хотел почувствовать тепло другого тела. Пусть даже это тело отличалось от «нормального». У Курильщика, ко всему прочему, были все части тела на месте, хоть некоторые и не функционировали, так как должны. Но Сфинкс не смел жаловаться, когда у самого даже не было рук.

— Ты знаешь, каким был прошлый выпуск? — вновь спрашивает Слепой, словно забыв про предыдущий вопрос, так и оставшийся без ответа. — Конечно, наверняка не знаешь, — отвечает будто сам себе, словно разговаривает сам с собой, а Курильщик тут лишь как предмет антуража, как чахлый фикус в углу Третьей. Совсем забытый, покрытый слоем пыли и практически засохший.

Курильщик выходит один ночью в неосвещенные коридоры Дома. Кого он может там встретить?

Воспользовавшись подарком Табаки, Сфинкс хочет вытащить с другого круга маленького Слепого. Но вместо этого вытаскивает большого Слепого. И не очень хорошего.

Попытки сбежать от себя во благо другого редко венчаются успехом.

— На ключ, блядь, нас закрыли на ключ!

Интересно, пересекались ли в Доме Длинная Габи и Македонский? Что бы они могли рассказать друг другу, если бы были друзьями?

Габи была всем довольна. Впрочем, она практически всегда была довольна тем, что с ней происходило.

Курильщик боялся его ещё с самой первой встречи. Рядом с ним было что-то пугающее, хотя он сам и не был жутким. Как бы глупо это не звучало.

"...И я рассматриваю свои пальцы в призрачном свете луны, как будто на них могли остаться следы от ладони Ральфа. Кошачья улыбка, все никак не угасая, блуждает по моим губам, хотя мысленно я готов биться головой об стены от собственной невменяемости. И я сам не знаю, какой такой неуправляемый идиотизм заставляет меня так резко сходить с ума рядом с тобой, и без конца бродить по Дому в надежде случайно встретить тебя..."

Увидеть руки Македонского и ужаснуться.

У Македонского есть свой призрак, от которого ему не избавиться. А значит, нужно научиться жить с ним.

Есть ли у зверя жалость?

Македонский всегда был тихим. Мало говорил, бесшумно передвигался по комнате, выдаваемый лишь редким позвякиванием кружек и пепельниц, поставленных рядом с кем – то.

"Сквозь стены проходят призраки, но лишь один из них улыбается, показывая клыки. Я устал от него, а он устал от меня, но избавиться друг от друга мы не можем."