В дорого украшенной спальне царит легкий полумрак, совершенно ничего не скрывая. Пары одиноких свечей, догорающих на подставках, вполне хватает для того, чтобы двое мужчин всё прекрасно видели и не могли отвести взглядов друг от друга даже на мгновение: один — от коленнопреклонного возлюбленного; второй — от нежных изгибов ступни своего Бога.

О том, как Мусорный Бог находил неприятности на свою... хм, голову, к чему это привело и причём тут обет воздержания.

Хуа Чэну всегда нравилось пробовать что-то новое. Почему бы не поменяться с Се Лянем местами в постели?

Хуа Чэн умел и любил удивлять, потому что реакция Се Ляня на его выходки бесценна. Видеть, как загораются счастьем глаза; как расцветают щёки нежным румянцем – всё это было дорого его мёртвому сердцу. Он корит себя за непристойные мысли, но не может удержаться от предложения, на его взгляд, безумно мерзкого. Он ждёт презрения и отвращения, но получает лишь любовь и ласку. В голове тревожным огнём горит лишь одна фраза: нельзя соединять божественное с безобразным.

— Сань Лан, — невыносимая ласка топила, — ты не забыл, о чём я просил? Хуа Чэн сглотнул. Он не забыл. — Гэгэ просил звать его по имени, — ответил он, пользуясь небольшой передышкой. // Хуа Чэн готов пойти на всё, чтобы сделать Его Высочеству хорошо. Даже если это не всегда легко даётся.

Стараниями Хуа Чэна Се Лянь начинает чувствовать себя красивым и желанным и решается на отчаянный шаг.

Хуа Чэн ведёт себя странно, и Се Лянь не может понять почему.

Белое семя залило мышцы пресса, перекрывая собой черную вязь иероглифов. Се Лянь завороженно подался вперед, опуская руку поверх разводов спермы, чтобы заторможенным движением провести вверх, смазывая тушь, еще сильнее пачкая дрожащее тело своего возлюбленного. Собственное забытое возбуждение тяжелело под складками ханьфу, и Се Лянь потянулся к нему измазанной в семени и чернилах рукой, сжимая, пятная белую ткань в попытке догнать своего супруга в оргазменной неге. Восхитительно.

Хуа Чэн совершенно не думает о себе. Зато Се Лянь думает о нём и о том, как успокоить его тревоги.

Хуачэнова страсть в том, чтоб быть немного слабее своего гэгэ, обращается горящим телом, мольбами о пощаде и возбуждённым Се Лянем, которого так нелегко успокоить.

В моих хэдах Хуаляни хм... меняют диспозиции. Т.к. меня спрашивали про первый раз, я написал про тот из "первых", когда Се Лянь сверху.

Раз за разом испытывать удачу - не самое разумное дело (особенно когда на кону стоит собственное существование), ведь это может кое-кого расстроить, рассердить и даже подтолкнуть к весьма радикальным действиям. И все для того, чтобы преподать важный урок одному Князю демонов! *Боттом Хуа Чэн*

Хуа Чэн предложил себя, Се Лянь обещал подумать, но Хуа Чэн знал, как может долго размышлять его муж, поэтому по возвращении смущенного Бога ждет соблазнительно одетый демон.

Чудесное подношение лежало на алтаре, полностью готовое оказаться во власти своего Бога...

Фанфик по хуаляням где два Се Ляня удивляют Хуа Чэна)

Се Лянь узнаёт об интересных свойствах демонического праха и решает применить новые знания на практике. Ведь как бы Его Высочество это не отрицал, он любит эксперименты в постели.

Государство Сяньлэ доживает свои последние дни, сгорая в пламени войны. Только один человек молится мёртвому богу в заброшенном храме... Хуа Чэн вспоминает о прошлом, его мучают кошмары, и покой он находит лишь в тёплых объятиях своего божества.

Бордовые розы распускались на невинном теле от касаний его нежных губ, пока взор не пал на одинокую саблю..

- Что именно гэгэ хочет увидеть? - Я хочу увидеть, что ты вытворял здесь с моей статуей. Экскурсия по Пещере десяти тысяч божеств пошла не по плану))

Пушистый хвост, мягкие ушки, рыжий мех... - Сань Лан? - Фыр-фыр! Хуа Чэн превращается в лиса.