Буря надвигается на Мондштадт, а Кэйа неожиданно возвращается.

— М-муж? — начал заикаться Хоффман. — С-сэр Кэйа, вы замужем за господином Дилюком? Когда это случилось? Как? И зачем? — Хоффман, твой последний вопрос прозвучал как-то оскорбительно, но я всё же не собираюсь перед тобой оправдываться за это.

— Ты хочешь сказать, что обошёл половину Тейвата не ради заговора с Фатуи против Мондштадта, а чтобы сделать мне подарок? — вопросительно выгнул бровь Дилюк, внимательно смотря на красиво запакованную коробку. — Всё верно. — деловито кивнул Кэйа. — Если ты помнишь, всё началось с того вечера в таверне, когда тебе понравилось то выступление. Мне захотелось порадовать тебя.

Итэр однажды сказал, что никогда не видел сэра Кэйю пьяным. Розария подумала: "И слава Архонтам".

Дилюку шестнадцать, и он безнадёжно влюблён в своего названого брата.

Дилюк теряет память, возвращается в Мондштадт и учится жить заново, а у Кэйи своеобразные методы лечения.

— Ты даже ни разу его не поцеловал? Серьёзно? — О, Барбатос! Джинн, хватит! — взвыл Дилюк, мечтая то ли заткнуть подруге рот сахарной булкой, то ли попросить её говорить дальше.

По Мондштадту ходят разные слухи. Самые неверные из них касаются мастера Дилюка и сэра Кэйи.

— Да как мы только умудрились так друг друга измучить?

Кайя превращается в ребёнка. Дилюку приходится с этим справляться.

Дилюк ревнует.

Последнее заседание мудрецов длилось почти тринадцать часов, Аль-Хайтам хочет просто наконец-то оказаться дома, а Кавех — дурак, который ничего не понимает (или понимает слишком много).

Аль-Хайтам ненавидит прикосновения, а Кави ненавидит невозможность коснуться любимого человека. Замкнутый круг.

В таком духе проходят их дни. Аль-Хайтам возвращается из Академии злой и приставучий, Кави продолжает изображать саму невинность. Тигнари бесстыдно хихикает в кулак при встрече.

Аль-Хайтам говорит вообще не то, о чем думает. Кавеху об этом знать необязательно.

Аль-Хайтам смотрит и наблюдает, но делает неверные выводы. // или (почти) пять раз, когда аль-Хайтам неправильно трактовал поведение Кавеха

После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

— Иногда ты поступаешь со мной слишком подло, — тихо шепчет Кавех и едва не прикусывает язык, осознав, что именно только что произнёс. Лучше быть пьяным, чем до смерти уставшим. Так, по крайней мере, он болтает без умолку безобидную правду всем вокруг, а не аль-Хайтаму. Потому что есть вещи, о которых не принято говорить вслух.

«Да, я ухаживал за тобой, — Чжун Ли усмехается. — Мне было интересно, как скоро ты это заметишь». Кажется, все вокруг знают, что Чайльд и Чжун Ли встречаются. Все, кроме самого Чайльда.

Через полчаса Аль-Хайтам вернётся домой, и Кави должен быть в полной боевой готовности к моменту, когда тот перешагнет порог. Да пошло оно всё. Проще и вовсе съехать, чем снова препираться с Аль-Хайтамом. Если начать собираться прямо сейчас, он успеет сложить кое-что из одежды и художественные принадлежности, хотя бы всё самое необходимое. Так? Так. Кави кивает сам себе, поднимаясь с дивана. | Кави случайно заканчивает звонок словами «Пока, люблю, целую!»