Это история о бесконечной любви к жизни и человечности. О случайной встрече в таверне, изменившей судьбы одного нахального смертного и одного разочарованного бессмертного. А еще о том, что у Смерти тоже есть чувство юмора. Садитесь, я расскажу вам сказку для взрослых.

Вообще с Сугуру легко. Сидеть вот так на берегу залива, наблюдать, как солнце пунцово-багряным боком вылизывает гладь воды, смущающе румянит, окрашивает в цвет переспелых абрикосов, что он на рынке видел по пути от станции.

Забавный факт - Сатору не умеет плакать. Грустить. Жаловаться. Пускаться в причитания и чрезмерную рефлексию - в конце концов, Сильнейшему не положено заниматься такой хернёй, верно? Но иногда случаются события, которые выбивают из колеи даже его. В такие дни, после работы, он долго стоит у порога собственного дома, не решаясь зайти и, наконец, позволить себе быть обычным человеком. Сатору и Сугуру здесь оба преподаватели в колледже. Сугуру не совершал массового убийства.

Сильный толчок, прыжок — и Сугуру не успевает опомниться, как находит себя на полу, прижатого чужим телом. Длинный хвост обвивает лодыжки, не давая возможности брыкаться, а руки удерживают его запястья над головой. Сатору сыто скалится, кончиком языка обводя острия клыков.

Альтернативная вселенная, в которой Сугуру — наследник великого клана, а Сатору — невероятно одарённый парень с улицы. Мир, где по-прежнему нет проклятия страшнее любви.

Тонкой красной линией Нить Судьбы тянулась куда-то вдаль по школьному коридору. Тучи за окном сгустились, и потому даже с учётом широких окон всюду царил полумрак. Рванный вздох, а следом чуть хриплый голос: - Ну, похоже, не судьба…

Сугуру думает, что было бы куда логичнее, если бы Видящим был Сатору – волшебный мальчик с волшебными глазами. Сёко думает, что в таком случае у Сатору после первого же выхода в город спёкся бы мозг. Сам же Сатору считает соулмейтов полной чушью и покушением на его свободу.

Вот уже долгое время Годжо Сатору снятся плохие сны.

Их первые отношения были неправильными, практически греховными. Так сказали родители, и всю жизнь Сатору и Сугуру были вынуждены расхлёбывать последствия первой любви. Чтобы полюбить друг друга вновь.

– Давай потрахаемся. – Прошу прощения? – Давай потрахаемся. – повторяет Сатору, ровным голосом, без тени насмешки. – Займемся сексом. Покувыркаемся. Станцуем горизонтальную мамбу, нафаршируем перчик, и бла-бла-бла.. – Не думаю, что я– – Есть пара вещей, которые я хочу попробовать. Нанами ничего не отвечает, тупо смотрит на Сатору, будто у него выросла еще одна голова, настороженно ожидая, что он выкинет следующим, когда мужчина напротив закончит шутку. Но ничего подобного.

Так Сатору Годжо на слабо не брал ещё никто.

Летние каникулы омрачены внезапной пропажей Гето. К счастью, после недельных поисков Годжо находит его целым и невредимым. Но с каждым днем он всё меньше похож на Гето, но замечает это только Годжо. Кто же вернулся домой — самый близкий человек или тот, кто пытается казаться им?

О первой любви, светлой юности, закрытых глазах, неизбежности конца и о смерти. Или как Сатору в какой то момент начинает понимать, что что-то идёт не так.

Сатору снова заливается смехом, смешанным со звездной пылью, обломками исчезнувших миров и бесконечностью, осевшими на плитке их ванной. Сугуру не решается смести их. К тому же, частицы космоса окрашивают бытие, оставляя их в послесвечении умирающих звёзд навечно. ИЛИ: они трахаются в безграничности.

С целью спасти свою приёмную дочь Годжо Сатору обращается к злому колдуну и получает желаемое, но на весьма специфических условиях.

В школьные годы Гето Сугуру и Годжо Сатору были неразлучны, но сразу после выпуска крепкая связь между ними прервалась. Но случайная встреча на станции метро посреди Токио заставила неистово рваться на свет воспоминания о юности, так старательно подавляемые на протяжении десяти лет.

Оплата у психолога прошла, и теперь Сугуру вжимают в массивный лакированный стол, надавливая пятернёй меж лопаток.

Итадори округлил глаза. Во вспыхивающих отсверках неонового безумия Мегуми неожиданно отметил, что они — орехового цвета. Как листья клёнов Ширасавы, по рваным краям которых тянется ломаная кайма. Такой странный и обезоруживающе знакомый цвет — словно закатное солнце пролило прозрачный мёд. И будто бы уже когда-то видел, но сладко-больно стало только сейчас. Дождь хлестал, дробил Токио с улицей Сибуя в сердце, настукивал по мокрой штормовке тихий нежный плач: влюблён, влюблён, влюблён...

Ну, допустим Сатору действительно увлёкся и знает, что облажался. Но… Блять. Гето на самом деле собирается говорить об этом таким потрясающим голосом?

– Мы просто хотели узнать, – говорит Мимико, – кто из вас лучше дерётся. Или: Сатору пытается доказать, что в ближнем бою он лучше, но у Сугуру другие планы.