Сильный толчок, прыжок — и Сугуру не успевает опомниться, как находит себя на полу, прижатого чужим телом. Длинный хвост обвивает лодыжки, не давая возможности брыкаться, а руки удерживают его запястья над головой. Сатору сыто скалится, кончиком языка обводя острия клыков.

Гето Сугуру не остановил Годжо Сатору. Годжо Сатору не остановил Гето Сугуру. Они, два самых сильных шамана своего поколения, были заодно, когда объявили войну всему роду человеческому и выпустили пар, хранившийся в молодых телах, на тех, кто пытался помешать им вершить справедливость любыми средствами, оправдывающими цель.

Они только вернулись с миссии: Сугуру сдерживает нервный вздох, пока колени Годжо протирают деревянный пол в коридоре общежития. Сугуру думает, что «детка» звучит не так уж и плохо, если речь идёт о Сатору.

— Так тебя научить целоваться, Сатору? — произносит чужое имя на выдохе. Годжо краснеет ещё больше, хотя кажется, куда ещё, и отпихивает смеющегося Гето со своего пути. — Придурок, — уже больше автоматически выдаёт он, выходя за дверь. Ещё есть шанс успеть хотя бы на часть занятия, а Сугуру пусть тут остаётся. Хоть целуется сам с собой, хоть дрочит, хоть… Да хоть что.

Когда у тебя остаётся совсем немного времени до того, как всё исчезнет, можно оставить позади свои страхи и своё смущение. И просто позволить себе делать то, чего хочешь на самом деле.

Для Сугуру дарить прикосновения - необходимость. Для Сатору прикосновения Сугуру - зависимость. И он не хочет ей делиться.

Годжо считает, что три недели без Сугуру рядом - это слишком. Потому сразу после завершения задания он мчится в Магический Техникум, чтобы поскорее увидеться со своей весной и насладиться его обществом в полной мере.

Одной ночью Сугуру звонят с просьбой забрать своего пьяного друга из бара.

Просто почему-то его выводило из себя то, что Сатору был абсолютно не против всего этого.

каннабис, игги поп и произнесённое в беспамятстве «сугуру, я хочу залезть тебе под кожу».

Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.

Сатору не просто проблемный мальчик, он — ходячая катастрофа, гремучая смесь яда, спеси и подросткового максимализма в худшем его проявлении. Но что-то в Сугуру есть такое, что способно подчинить и поставить на колени любого — то ли дело в его холодном, строгом взгляде, то ли в ледяном тоне его голоса, то ли в манере преподавания. «Умница, Сатору» слетает с его уст, и Годжо теряет последние остатки своей мнимой гордости между чужих ног.

Сатору, вообще-то, не из робкого десятка. Он уверенный в себе, смелый и исключительно харизматичный наглец. Даже когда мама кричит в трубку, что пора домой. Даже когда Сугуру вылизывает его изнутри и ласково называет послушным мальчиком. И вовсе он не смущается, понятно?

Мозг отлично помнит, что этот, ещё минуту назад бывший драконом, может спалить за любой неугодный жест. Сатору, конечно, дозволялось всегда больше, чем остальным, но кто знает, что там в этой прекрасной голове?

кровь течёт из разбитого носа по подбородку, красит зубы розоватым, под глазами уже наливается багрово-красным гематома, а сука опускается на колени и улыбается.

Они совершенно одни в классе, и Сугуру читает.

Крик застревает у Сатору в горле, стоит ему заметить, что из воды за ним наблюдает... человек? Нет, поправляет себя Сатору, приглядевшись. Не человек. Существо.

Оплата у психолога прошла, и теперь Сугуру вжимают в массивный лакированный стол, надавливая пятернёй меж лопаток.

Отношения втроем — это игра в ожидание.

— Проблема в том, Годжо, — начинает он, по мере того как его рука скользит по чужому бедру вверх — это незамысловатое касание заставляет Сатору разом выпустить весь воздух из легких. — Что если я накажу тебя вот так, — его ладонь накрывает область, где находится чужой пах, и сжимает полувставший член, — то ты останешься доволен. Суть наказания заключается в обратном, не находишь?