Цзяоцю не слабак. Не плакса, не нытик, не нюня, рохля, не бесхребетная размазня. Он совсем не такой. Просто ему приятен вкус соли на губах. И влажные глазницы. Просто иногда ему отчего-то резко хочется уткнуться в чужую грудь и начать думать так. Хочется, чтобы его убедили. Убедили в том, что он не бесполезен, как всегда.

Это началось невинно и совершенно случайно, как и всегда, когда дело касалось Моцзе

Когда Цзяоцю роняет Моцзе на кровать, тот неловко, — да и так нелепо, — ударяется о её изголовье с характерным звуком, шикает, морщась. Цзяоцю хмыкает, виляет хвостом, и сам себе на уме, раззадоренный неизвестно чем, не обращает на это шибко много внимания. Моцзе переживет. У Цзяоцю проблемы посерьезнее, чем шишка на макушке. У него все тело горит, и он голоден.

Цзяоцю не нужно смотреть, чтобы видеть, как неуклюже нарезает Моцзе морковь или случайно сдирает ноготь о тёрку в попытках потереть лук; как неловко наклоняется, чтобы понюхать варево в кастрюле или озирается в поисках лопатки, которую опять куда-то засунул впопыхах. Цзяоцю не нужно было зрение, чтобы знать, что Моцзе не отходит от него ни на шаг с тех пор, как он ослеп. Как странно... когда он видел, Моцзе был куда дальше, чем сейчас, когда Цзяоцю мог лишь чувствовать его присутствие.

Цзяоцю сидел весь красный, и Моцзэ задался вопросом - что с ним происходило? Еще вчера вечером он выглядел и вел себя как обычно. Наверное, стоило подойти и спросить.

В комментариях кулинарного блога Цзяоцю завелся злобный провокатор, имевший наглость усомниться в его навыках владения ножом, сковородой и духовкой.

Посреди стен из белого камня красовалось округлое арочное окно, что помогало увидеть небольшой чайный сад за пределами палаты. Да, выйти туда едва ли было возможно, не перепрыгнув ограждение, но тихий, едва уловимый звук журчания воды пробуждал в душе легкую надежду на будущее также, как и нежный шелест листвы плодового дерева сливы, что красовалось совсем близко ко входу.

Генерал Фэйсяо не раз говорила, что целителям, спасающим чужие жизни, неведома возможность спасения лишь одной – своей собственной жизни. Они не в силах искоренить болезнь, вылечить раны и извлечь проклятия из своего тела, как и не в силах сам Цзяоцю избавиться от тьмы в своих глазах и яда, бегущего по венам.

Моцзэ и не подозревал, что больше всего на свете его драгоценный лис мечтал заглянуть в его преданные лавандовые очи, сызнова уловить мимолётную улыбку и рассмотреть прелестные щёчки, которые сейчас мог лишь изредка гладить дланью.

Бесшумный, способный передвигаться в тени, малоразговорчивый, так еще и без запаха. Раньше это не имело важности, ничего подобного он просто не замечал, но теперь…

навсегда останутся в тебе.

Моцзе, будучи телохранителем генерала, также являлся близким другом Цзяоцю — это главная причина, почему он решил его спасти. Ничего более, только чувство долга. Верно же?

Цзяоцю адаптируется к жизни без зрения, а Моцзэ старательно сдерживается от желания взять тряпку и помочь убрать очередной бардак.

Разговоры о генерале и её недуге травят не хуже самых смертоносных ядов. Обязательно наступает момент, когда он краем глаза цепляется за мечущийся хвост. Он подозревает, что Цзяоцю переживает не меньше. Не столько из-за происходящего, сколько из-за того, что они никогда не остаются наедине.

Хотя, казалось бы, тут и думать нечего: живут вместе, вместе завтракают, обедают, ужинают, читают и далее по списку всего того, что они делали вместе, иногда держась за руки или оказываясь в объятиях друг друга. Но, вопреки пониманию, услышать не сказанное за все время, но такое желанное: "Я люблю тебя," — было невероятно важно. А сказать первым было невыносимо страшно.

Как считал Вербовщик: подобные ему - это расчётливые, холодные люди, идеально и слаженно выполняющие заданную работу. Не имеющие слабостей. Но, увидев рядом с собой избитого жизнью Чжун Хо, рекрутер всерьёз стал задумываться о своих математических способностях, потому что, как оказалось, считал он хуже любого школьника.

После выписки из лазарета ослепший Цзяоцю должен учиться жить заново, а Моцзэ и Фэйсяо — жить рядом с ним. Пока Фэйсяо и другие генералы пытаются истребить остатки Изобилия на Лофу, Моцзэ замечает, что с Цзяоцю происходит что-то тревожное. В какой-то момент он решает спасти друга от него самого... но что, если Цзяоцю против?