— Сейчас много где требуются пилоты, — подсказал Кёрли. И ты не просил у него советов, так что это было совсем не его ума дело, но то, как Кёрли произнёс эту фразу, — какая очаровательная улыбка озаряла его лицо — заставило тебя подать документы.

AU: На момент крушения в кабине оказывается Джимми, а не Кёрли.

Джимми нуждается в нём, и это не прихоть — потребность. Полностью утолить её удаётся в перерывах между рейсами, когда Кёрли не несёт ответственности за некомпетентный экипаж, допотопной модели корабль, очередной бесполезный груз, блядскую репутацию не менее блядского Pony Express и прочую ерунду.

Двери в "каюты" не закрываются (Джимми проверил).

Необычный метод поддержки друга после неожиданного увольнения

С самого первого шага, который Дайске сделал на борт «Тулпара», его глаза стали прикованы к единственной женщине здесь.

Ёшики выдохнул. И чуть отвернулся, чувствуя, как покраснел. Челка упала ему на лицо. — Ладно... Только я не умею. — Я тоже. Но я только что видел. В фильме. Знаешь, они делали это... — ладонь Хикару, чуть влажная от жары и нервов, осторожно легла Ёшики на щеку и повернула его лицо к себе, — вот так.

Он вжался лбом меж острых лопаток, прикрыв глаза и отдавшись странно-уютному чувству. То, чем они занимались, больше его не отвращало; напротив, он искренне жаждал тех моментов, когда Хикару стыдливо смотрел на него большими глазами с красными точками-зрачками посреди лазурной синевы. Этот взгляд всегда говорил сам за себя — существо хотело. Оно хотело Ёшики. Хотело его целиком, поглотить с головы до ног, но все равно довольствовалось малым.

Посреди багрово-красной радужки затрепетали голубоватые искорки. Некогда страшные глаза распахнулись широко в удивлении, губы тронула улыбка. — Знаешь, Ёшики, — произнес Хикару и двинулся руками вверх по его худому животу, — ты самый жадный человек, когда-либо ступавший на вершину той горы.

Не думал, что смогу привязаться к кому либо из дюжины своих сожителей, пока не встретил того, кто в ахуе от жизни даже больше, чем я.

Твинк в беде.

– я тебя люблю. Иностранец выгибает бровь, не понимая. Протагонист, не зная, как объяснить, показывает указательным и большим пальцем маленькое сердечко. На что юноша, вмиг поняв, улыбается, и показывает так же. – я тибя лублу. - повторяет он

Секс без сюжета. С чувствами, эмоциями и конечно же, фетишами.

Безумие, сотворившее нечто новое.

— Когда я был помоложе, — начинает диалог тот, — я цеплялся за любую возможность, чтобы почувствовать себя живым. Юноша слышит в этом что-то такое странно знакомое, будто кто-то достал из глубин мозга его собственные мысли. — А сейчас? — А сейчас — это всё пустое.

Уживаться в одной комнате без какого-либо личного пространства тяжело, особенно когда это совершенно два разных по темпераменту и происхождению существа. Но они нашли выход, порой забывая о частых конфликтах и неприязни друг к другу.

Человек и гость находят в друг друге утешение на плане неизбежного.

Иногда проверки заходят слишком далеко. И речь тут не только о паранойи, безопасности и гостях. Человеческий фактор всё ещё играет свою роль, даже во время этого апокалипсиса, домовладелец не в силах совладать с ним. Никто не в силах. Даже его ненавистный знакомый-стрелок не может справиться с нуждой в тепле. Пусть эта нужда и носит свой зверский и искажённый характер. Не то что бы хозяин дома сильно отличался от него. Их желания гораздо ближе, чем кажется на первый взгляд.

Репортёр каждый вечер рассказывает в эфире о новых «признаках Гостей», но сам наивно отказывается видеть правду в собственном странном знакомом. Даже в леденящем прикосновении и бездонном взгляде он видит лишь неловкую попытку проявить чувства.

Первое свидание Репортёра и Гостя должно было стать трогательным событием, но город ещё не забыл про маньяка из новостных сводок.