Новенькая кибер-капсула призывно мигала мягким желтоватым светом, обещая, что сегодняшнее погружение будет особенным. Но Минхо еще даже не представлял себе насколько...

— Выкинь его со склона, — говорит Джисон, подтягивая колени к груди. — Ты предлагаешь мне выкинуть с горы кольцо за восемь миллионов вон? — уточняет Минхо. — Да. Слышал, это дарит чувство освобождения, и всё такое. — Ты чокнутый. // Или: Минхо зовёт Джисона в путешествие на Чеджу — туда, где ещё две недели назад планировал сделать своей девушке предложение.

Джисон думал, что нет ничего хуже, чем провести Рождество в компании Минхо. Но, будучи запертым в старом доме из-за снежной бури наедине с ним, Джисон понял — вот оно самое худшее. — Раздевайся, — Минхо начал снимать с себя куртку. — Ч-что? — Раздевайся, говорю. Если хочешь согреться, придётся снять с себя часть одежды, — он снял с себя свитер и принялся расстегивать штаны. — В экстремальных условиях холода, прижимание телами друг к другу может помочь сохранить тепло.

Прошло уже несколько лет, и Минхо научился с этим существовать. Ему достаточно просто видеть Джисона в своей жизни и находиться с ним рядом. И пусть из них двоих влюблён только Минхо — это не имеет значения, потому что для Джисона любви никогда не жалко. Честно говоря, Минхо отлично справлялся. А потом Феликсу надо было взять и испортить всё своей идиотской игрой.

Джисон эмпат и умеет считывать эмоции по прикосновению, а его соулмейт Минхо имеет довольно жуткую способность: управлять людьми, как марионетками. Джисон решает, что эту «ужасно классную способность» можно эффективно использовать в сексе…

Джисону двадцать два года и он устал. У него не выходит с работой, учёбой и личной жизнью. Да даже со своей жизнью у него отношения натянутые. Ему следовало бы выбираться из всего этого пиздеца, но он, видимо ничем не думая, прыгнул в самую глубину ямы — прямо в лапы своего бывшего. — Ты просто выблядок, — рычит в губы. — И навсегда — твой, — шепчет с улыбкой.

Минхо всегда был слишком безрассудно уверен, что буквально все в этой вселенной кричит о том, что Джисон целиком и полностью его.

— Почему ты мне не рассказал? — О чём? Что мой брак трещит по швам? — отвечает Минхо так спокойно, будто это не имеет никакого значения. Будто говорит о погоде или пробках на дорогах. Джисон раздражённо вздыхает, но затем одёргивает себя и вспоминает, что в этом и есть весь Минхо. Всегда таким был. Он не любит, когда над ним трясутся, и предпочитает держать свои проблемы при себе. Раньше Джисон знал, как пробраться сквозь возведённые им стены; ему хочется верить, что это всё ещё так.

Минхо лежит на коленях Джисона, залипая в телефон, который держит в вытянутых руках, и стучит пятками по дивану, вытягивая ноги. Джисон же смотрит в свой гаджет, но, очевидно, без особого интереса. — Сядешь мне на лицо? — звучит настолько неожиданно, насколько вообще возможно. Минхо дёргается, роняя из рук телефон. Ему кажется, что послышалось. Неужели такой чистый неопороченный рот Джисона мог сказать нечто подобное?

— Если кончишь в меня, будешь вылизывать до последней капли, — угрожает Джисон и хмурится. — Хорошо, — лукаво улыбается Минхо и притягивает его за шею к себе, чтобы поцеловать.

Джисон ему цветы дарит, в кафе водит, сладких снов желает каждую ночь. Руку держит на талии; ни выше, ни ниже. В щеку целует, шепчет на ухо что-то невинное и милое, от чего мурашки по коже. Не парень, а мечта. Только вот проблема в том, что Минхо не всрались его ухаживания и нарочитая вежливость. Ему двадцать один, у него гормоны пляшут и течка скоро. И он клянётся, если Джисон не станет смелее, Минхо выкинет его в окно.

«Как же пиздецки сильно я хочу, чтобы ты меня взял», — совершенно случайно отправляет Джисон сообщение самому популярному парню университета.

Он сам тянется к Минхо с поцелуями, чтобы затем прогнуться. И так всегда. Джисон не чувствует бабочек в животе и трепета в сердце. Минхо не о любви. Минхо о надёжности, о стабильности и хорошем сексе. Но не о любви. Джисон стонет в голос и хватает за волосы альфу. Царапает спину, сплетает пальцы, ёрзает и задушенно скулит, стоит этим пальцам сомкнуться на шее. А любви как не было, так и нет.

Минхо шуршит этикеткой, закидывая конфету в рот, и губы облизывает. Джисон смотрит на него мгновение, прослеживая движение языка. — Хён, дай сосульку, — просит и протягивает ладонь. Ли усмехается, зажимает карамельку, которую крутил на языке, между зубов и тянется лицом к Хану. — Возьми. — Дурной совсем? — Джисон хмурится, слабо стукая его по плечу. — Ну вот что ты сделаешь, если я возьму её, м?

Рядом с книжным магазином Джисона открывается тату-салон, которым управляют татуированные братья Ли, и он понимает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Пока разбитое сердце не приводит его в объятия соседского демона, и он обнаруживает, что, возможно, судил о книге по ее обложке. ** — Знаешь... ты довольно милый для парня, который, вероятно, живет в подвале своей матери.

Пока Джисон держит его за руку, Минхо держит его за идиота.

– Нет, это бред какой-то, – Джисон складывает листок обратно и вертит головой в поисках мусорной корзины. – Кто-то, должно быть, партой ошибся. Сидящий рядом Минхо только тихо хмыкает. Самый обычный вторник, стандартно начинающийся нудным английским, в этот раз начался с внезапного признания в любви.

Джисону больше всего на свете хочется притянуть Минхо к себе, сжать в своих объятьях, умолять целовать его на каждом гребаном концерте, целовать его вместо них, если их уволят за такое непотребство, целовать-целовать-целовать. Но он сдерживается.

— Смотри, сонсэнним пришёл! — восторженно вскрикивает Джию. Джисон замирает. Этого не может быть. В последний раз он разговаривал с Минхо десять лет назад. Что он должен сказать сейчас? "Привет, давно не виделись"? "Прости, что разбил тебе сердце"? "Ты выглядишь так же потрясающе, как в тот день, когда ушёл от меня"? // Или: Спустя десять лет с тех пор, как Джисон потерял свою первую любовь, и три года, как потерял вторую, он записывает свою дочь на балет.

От этого становится очень страшно, потому что Минхо может не сдержаться, и тогда младший узнает... Узнает, за что его так ненавидят.