И если взору Божьему все же было доступно и это Чертово Место, то, как ни взгляни, милостивый Творец не мог посчитать столь бесконечное проявление любви ужасающим грехопадением.

Ничего ведь такого - лишний раз понаблюдать за тем, как он смеется над неудачной шуткой, как тренирует удары мечом, как снимает чертову кольчугу со своих широких и не по годам развитых плеч... Точно, благодаря природной смекалке, вскоре пан понял, что он, упаси Боже, любуется.

Принц стоит в воде, солнечный свет играет на его мокрых руках, и Ян впервые за долгое время ловит себя на мысли, что, возможно, в этой истории он вовсе не герой… а тот, кто тайно мечтает быть с ним рядом.

— Как и я твой, — вторил Ян. — Когда я умру — душа моя ляжет рядом с твоей. Он снова улыбается в чужую улыбку. Печаль, что так отчаянно стремилась забраться в сердце, растворяется, будто и не было её вовсе. Как будто кто-то снял с груди старую, ставшую почти привычной тяжесть — и вдруг стало ясно, насколько без неё легче.

Индржих не может заставить себя посмотреть Яну в глаза — не отведет же потом и будет реветь, выть, молить Бога. Но Бога в этой избе нет — только Эрик и его острая сталь.

Индро игриво пихает его на землю, их смех разносится над макушками деревьев. Вот такой и должна быть настоящая жизнь: лёгкой и приятной, без прошлого и будущего. Пусть у других голова болит о том, что беспокоит Яна; всё, чего он хочет, — заставлять Индро смеяться и раскрашивать его щёки всеми оттенками красного. — Заткнись, или я тебя покрою, — угрожает Индро. — Подарю сильного сына тебе. Что-то в груди Яна вскидывается. — Я не чёртова девица, Индро.

После всего пережитого, Индржих и Ян возвращаются в Ратае. Теперь, в уединении роскошных покоев замка Пиркштейн, они наконец-то могут насладиться друг другом.

Индро спас ему жизнь. И этим всё разрушил.

Солнце зашло.

Ян не может отвести взгляда от петли.

Чтобы разбить неловкость, Ян дотянулся до блюда, отщипнул ребрышко и протянул его Индро в безмолвном предложении угоститься. Взгляд, брошенный на мясо, был полон едва сдерживаемой жажды, но Индро упрямо мотнул головой — мол, нет, не хочу. — Какой же ты упрямец, — пробормотал Ян.

Как Ян Птачек собственные чувства осознавал.

Больше Индржих не сомневался. Не было смысла ни в Сивке, ни в сумках — ни в страхе и сомнениях. В самом крайнем случае они всё спихнут на шнапс, а потом, вернувшись от пана Бергова, неловко пожмут друг другу руки и постараются встречаться как можно реже.

— Давайте, ваша светлость, начинайте, — шёпот обвил ухо и кожу за ним тронул горячий поцелуй. Индро придвинулся ближе вместе со стулом, заставив Яна ощутить ещё глубже каждую грань его нетерпения. — Помнишь, кому мы пишем?

Индро улыбался своей немного застенчивой, открытой улыбкой, той самой, от которой у Яна всегда замирало сердце. Птачек вдруг остро ощутил: насколько же он соскучился.

Легкая и нежная история в канун Рождества, где Индро спешит завершить самый важный заказ в своей жизни, а соскучившийся Ян не хочет больше ждать.