– Это приказ императора. Раздевайтесь.

К чему приводит ревность? И почему не стоит устраивать дуэли?

Его немецкий и его забота.

С первых дней воцарения между ними образовалась тонкая нить, с каждым разом связывающая их всё больше и больше. Сейчас же генералу казалось, что нить эта медленно истлевает, в чём он сам непосредственно повинен.

Смена власти преподносит Пушкину ценный дар — любовь. Император и Бенкендорф возвращают его в Петербург, прощая прошлые проступки. Поэт должен сделать сложный выбор: отдаться вспыхнувшим чувствам или спасаться бегством?

Граф заболел

Николай Павлович, император Государства Российского. Великий князь и самодержец, был сбит с толку. А еще лежал на кровати и гладил Бенкендорфа по волосам.

Граф этот праздник не любил, но подарок императора изменил его мнение

Жуковский становиться зачинщиком непонятной ситуации. В которой его обязаны наказать, за неподобающие поведение.

Или о том, как кусаются преданные собаки. Николай украл у Бенкендорфа ножницы, чтобы привлечь его внимание. И привлёк.. немного не так, как планировал.

Николай сжимает власть в кулаке, но чем крепче хватка — тем сильнее трещины. Государство дышит ненавистью, заговоры множатся, а он больше не может терпеть этот груз в одиночку. В глубине души зреет странная, постыдная жажда: чтобы кто-то наконец заставил его сдаться. Николай понимает — контроль можно терять по-разному. Иногда для этого достаточно одного приказа... который он сам же и отдал.

Николай улыбнулся. Плеть снова со свистом опустилась на спину главы III отделения, вырисовывая незамыслрватые узоры. Наказание. Но для Бенкендорфа оно было сладко и до безумия приятно

- Александр Христофорович, как Вы себя чувствуете? - в голосе чувствовались нотки беспокойства. - Как всегда прекрасно, - без тени сомнения произнес граф. - Вы можете врать себе, но императору я врать запрещаю. - Я честен перед Вами, как перед Богом. Николай Павлович тяжело вздохнул. - Граф, поймите, что…, - начал было император, но Бенкендорф почему-то резко поменялся в лице и достал свой пистолет, направив прямо на него. . .

– Молча – это без твоих пререканий и передразниваний. Стонать обязательно. – Ох, Ваше Императорское Величество, ваш рот занят совершенно не тем.

Если бы он на самом деле обладал той властью, которую ему приписывают, он бы поставил во главе государства Константина. Но судьба решила распорядиться с его жалкой жизнью именно таким образом. Являясь царём огромной империи, он попросту не может управлять собственными действиями в угоду сердца.

– Ночью совсем другая жизнь. Хотя бы на время можно забыть о дневных обязанностях, о том, какая ноша возложена на твои плечи.

Над его величеством Императором имел власть только один человек.

— Я тебя еще раз спрашиваю, coûteux, что этот иуда от тебя хотел? — Николай Павлович с нажимом смотрел на главу жандармов,. Вид Романова не предвещал ничего хорошего.

Бенкендорф взволновано заметил, как дернулся кадык Никса, как его глаза, голубые и внимательные, неожиданно потемнели от какого-то сильного чувства, но попыток каких-либо предпринять не смел. Лишь смотрел своими карими глазами, выжидая нужный момент. — Меня волнуете вы.