Офицер давно уже забыл, что значит исполнять приказы Инхо. Он вздыхает громко, почти вызывающе, и подходит ближе. С каждым шагом чувствует, как напрягается спина босса. Хочет коснуться его, положить руку между лопаток, привычно, уверенно, по-хозяйски.

Холодные ночи не приносят утешения. Тело отдыхает, но разум — нет. Одиночество, странным образом, только сильнее ощущается среди людей. Безграничный простор океана давит, будто стены тюремной камеры. Да, они проводят здесь лишь несколько недель в году, но даже оставшееся время на материке не дарит желанного покоя.

Когда они перешли первую черту — вынесли чувства за пределы острова, это уже можно было считать концом, потому что дорога, на которую они ступили, не вела ни к какому логическому завершению.

Они растворяются в объятиях друг друга. Тепло проникает под кожу, дыхание выравнивается, и они медленно тонут в тишине, опускаясь на глубину, будто бы только там наконец могут вдохнуть полной грудью.

Пока Инхо вдыхает запах его кожи, кажется, что мир можно собрать воедино.

Оказывается, не только у Джонни есть проколы в любопытных местах.

Рев мотора разрезает воздух, отдается эхом, приближаясь будто по спирали. На автомате он поворачивает голову на звук и видит мотоциклиста, что вылетает на площадь, явно превышая скорость. Скрипят по асфальту тормоза, и байк останавливается у входа в здание. Ин Хо срывает подножку, но не глушит двигатель. Поднимается и уверенно направляется к нему, на ходу поправляя волосы растрепанные ветром.

Его тронули за плечо, он очнулся и пристыженно поднял голову. — Чжун Хо, — произнес брат и встряхнул его, добиваясь ясности в его взгляде. Он сфокусировался на лице Ин Хо и быстро поднялся на ноги, скользя спиной по стене, встряхнулся и поправил смятую рубашку. — Хён, — приветствует он. Ин Хо изгогнул брови и оглядел его с головы до ног. Чжун Хо отвернулся от его строго оценивающего выражения. — Что ты здесь делаешь? — Ты не отвечал на сообщения.

— Дерзишь, — усмехается офицер. — Следи за языком. Это может иметь последствия.

— Я не… — попытался как можно равнодушнее начать Кенши, но мужчина, более полноценно проснувшись, двинулся в его сторону, свалившись с дивана. Сделав пару шагов назад, Кенши с неясным смущением наблюдал, как актёр, — как его, Джонни? — помотал головой, поднимаясь на четвереньки и снова обращая своё внимание на незваного гостя. — Крис! Детка… — он потянулся к нему рукой и этот взгляд, полный отчаянной нежности, этой щенячьей любви заставил Кенши в растерянности нахмуриться и отшатнуться.

В детстве, фантазируя о своей роли в мире, где произошёл глобальный катаклизм, наивному и неискушённому сознанию представлялось что-то трагическое и полное героизма. Сейчас, действительно оказавшись в сраном апокалипсисе, домовладелец готов со всей важностью заявить, что всё это хуйня та ещё. [Сборник разномастных драбблов, объединённых лишь наличием непосредственно дома, домовладельца и кота в каждом; всегда в статусе завершён, всегда пополняется]

Они семья друг для друга, без всяких формальностей и определений. Это самое главное.

Офицер дрожит под его прикосновениями.

Инхо может быть кем угодно: психом, извращенцем, сломанным человеком. Но, по крайней мере, теперь он знает, что не один такой.

Он хотел разрушить их, хотя бы для одного себя. А с другими Ашриэль пусть ведёт себя как хочет.

Давай больше никогда не встречаться, Кан Тэджу

Сиэль решает трахнуть торт, но не учитывает, что это действие будет иметь последствия

Великий магистр Ордо Фавониус пытается ужиться с вице-капитаном пятого стрелкового отряда под одной крышей.