Иван волнуется — у него первая главная роль и первая сцена с поцелуем. Тилл — опытный актёр, для которого такие сцены давно перестали быть поводом для волнения. Поэтому ему приходится помочь коллеге.

Это произошло, когда Иван поддразнил его — Тилл уже и не помнит, из-за чего именно, — но в тот раз он задержал взгляд чуть дольше обычного, позволил себе по-настоящему увидеть, как Иван на него смотрит, и... о, вот оно, его падение. Потому что он увидел — увидел до боли ясно — отчаяние, вырезанное на его до смешного красивом лице, эту тоску, это желание, что читались в каждой черте его лица.

Иван так хотел поцеловать его. Стать ближе, хотя бы на полшага, на один поцелуй ближе...

Иван снова встречается со своей первой любовью, Тилл-хёном — тем самым хёном из прошлого, который научил его радостям и горестям первой любви. Но ситуация усложняется, и теперь им приходится жить под одной крышей. Всё в порядке. Иван точно в полном порядке.

Когда вспыхнуло Пламя, начался полный хаос. Днём смертельно опасно, а ночью по улицам бродят мимики — Чангви. Они притворяются беспомощными жертвами, умоляя пустить их переночевать. Но стоит только ответить на их зов — они нападают. Прошло четыреста двенадцать дней с тех пор, как Тилл начал жить один в этом ветхом доме на заброшенной улице, усыпанной разлагающимися трупами и расплавленными костями. На четыреста тринадцатый день в дверь постучали.

Самое короткое признание в любви? Для Тилла это было «ты мне нравишься» — всего три слова и уже так много. Но, в какой-то момент он обнаружил себя мокрым, с красными щеками и ушами, притесненным между словами и вдохами.

Иван и Тилл демонстрируют все языки любви друг к другу.

Иван называет Тилла «сладкий», а Тилл спорит, что это неправильное слово.

Это грубый и резкий запах вишни, которым только выстиранные простыни совсем скоро пропахнут насквозь, но всё абсолютно нормально, это в порядке вещей. Так пахнет и кровь, и губы, и секс – весь Тилл. Но не театр. И Ивану порой кажется, что жизнь занесла его куда-то не туда – ещё в тот день, когда они впервые оказались в одной постели.

Тилл познакомился с Иваном благодаря Мизи. Однако в один день Тилл осознает свои чувства к Ивану и пытается их выразить. Неловко и неумело. Иван же не понимает никаких намеков.

Ivan/Till в школьной AU, где Иван — театрал, а Тилл приходит посмотреть на него в спектакле. И этим спектаклем случайно оказывается «Mamma Mia!», а Иван случайно выглядит очень, очень хорошо без рубашки. (или: милая встреча Ивана и Тилла, в которой Тилл краснеет до ушей от полуголого Ивана во время номера Lay All Your Love On Me)

Во-первых, хозяин прикончит его, если он не напишет ничего к следующему званому ужину; во-вторых, воспитатели уже допытывают его дурацкими экспериментами. В-третьих, и это самое жуткое, у него стоит столбом на Ивана, и Тилл считает это первопричиной всех его нынешних блядобед.

По школе ходят слухи, что Иван и Мизи - пара или Ревнующие свои вторые половинки Тилл и Суа

То, что начиналось как бессонница, постепенно перерастает в нечто большее — в осознание того, что он стал объектом внимания и привязанности чего-то, что проникло в его дом без его ведома и явно не является человеком. Или: Тилл в последнее время не может спать и никак не может понять почему. Иван влюблён.

У Ивана, очевидно, множество поклонников. Тилл может или не может быть одним из них. EMOJOCK TIIV AU: Где у Ивана слишком много поклонников для стабильного психического здоровья Тилла. И так, очевидно - он ревнует.

— Ухаживание! Ну... типа... как заинтересовать омегу? — Иван. — Да? — Тебе пятнадцать. — Ю Джунхёк щёлкнул сына по лбу, отчего Иван закатил глаза. — Что случилось в школе, раз ты спрашиваешь такие вещи? — Ю Джунхёк внимательно посмотрел на Ивана, который выглядел так, будто его накрыло приступом счастья. Его глаза сияли, словно он был в экстазе, губы подёргивались, а лицо покраснело до предела. Ю Джунхёку это совсем не нравится. Что-то здесь не так.

На следующем этаже в лифт втиснулись ещё люди. Стало так тесно, что теперь Иван буквально прижался грудью к Тиллу, оказавшемуся у стены. Он попытался вытянуть руку, чтобы хоть немного увеличить расстояние между ними, но безуспешно. — Прости, — сказал Иван. — Всё нормально, — ответил Тилл и отвернулся. Повисла неловкая тишина. А потом... случилось худшее. [ "О боже, неужели вселенная благословила меня сегодня? Это лучший день в моей жизни. Что я сделал, чтобы заслужить это?" ]

— Это, — говорит Иван, протягивая ладонь, в которой лежит смутно деформированное насекомое, — для тебя. Тилл бросает взгляд на насекомое, чьи лапки жалобно торчат вверх, и нервно сглатывает. Но, несмотря на полное отсутствие воспитания, он хотя бы умеет быть вежливым, поэтому отвечает: — Это... правда. Хорошо. Можешь закопать его вон там или что-то вроде того. Или, с самого начала Тилл смотрит только на Ивана — и это кое-что меняет.

— Ты должен быть осторожен, юноша. Я чувствую зловещую энергию рядом с тобой. Что-то не из этого мира цепляется за тебя. И если ты не примешь меры, оно может прилипнуть навсегда. Тилл тяжело вздыхает и отмахивается. — Это просто мой муж, — устало отвечает он. *** Душа жениха Тилла возвращается с того света, чтобы составить ему компанию. Онемевший изнутри, Тилл переживает безумный опыт от начала до конца.

Тилл сделал несколько панических шагов назад, захлопнув за собой дверь. Подержав пару секунд ручку нервно подрагивающими пальцами, он вновь потянул ее на себя. Ничего не изменилось. Иван, этот широкоплечий высокий идиот был одет… в платье.