Он не может говорить. Не может петь. И не факт, что сможет. Никто не знает, и никто ничего не обещал. Ему нужна была эта операция, и он ее, конечно, сделал, но теперь его будущее так туманно, что он даже не знает, будет ли у него возможность видеться с Чанбином. Через месяц, через три месяца, через полгода. Если он не сможет петь, сможет ли он быть частью группы?

Он замечает, что постепенно привыкает к Сынмину. Не просто как к коллеге, другу или человеку, постоянно находящемуся рядом. Он привыкает к Сынмину как к чему-то своему, чему-то, что принадлежит только ему и никому больше. Между ними есть тайна, грязный секрет, и несмотря на разницу в чувствах, этим секретом они упиваются с одинаковой страстью.

Между ними всегда есть напряжение. Долгие разговоры, брошенные случайно фразы, взгляды, прикосновения, совсем легкие или тягучие, основательные, такие, когда пальцы впиваются в кожу, оставляя следы. Чанбин не знает, что между ними происходит. Чанбин знает, что между ними происходит.

— Серьезно? Ты что, правда не заметил, что я не ношу брекеты? — Ну, я не обращал внимания! Мало ли что у тебя там. Ты вообще мне в штаны полез прям перед камерами, я же ничего тебе не говорю.

— Если бы я поцеловал кого-то из вас и сказал, что я клянусь, что это не розыгрыш, в скольких процентах случаев из ста вы вышвырнули бы меня за дверь, сказав, что я не способен на искренность?

Сынмин вторую неделю хвостиком ходит за ним. Надоел. У Хёнджина, между прочим, свой есть: длинный такой, пушистый, с кофейным отливом. Ему другого не надо. Только вот Сынмин этого не понимает.

Сынмин - альфа. И это все, что нужно о нем знать. Сынмин альфа, и это определяет его суть и положение в обществе. Сынмин альфа, но он физически не выносит запах омег.

Чанбин под елкой загадывает, чтобы Сынмин стал его щенком. Желание исполняется самым невероятным образом.

— Ты проиграл, Сынмин. И в качестве наказания, я хочу, чтобы ты погрел мой член в себе. Конечно, ты можешь отказаться. И все об этом узнают, и ты будешь самым главным треплом, но это так, мелочи. Если ты откажешься, тебя ждет ад в студии, это я тебе обещаю. Ни одна запись не пройдет нормально. И строчек будет так мало, что тебе захочется слезно ползать в коленях у менеджера, выпрашивая больше, но ты ничего не получишь. Просто поверь, что мой член по сравнению с этим покажется тебе даром небес.

— Видишь дверь? Она открыта, чтобы ты мог уйти. — Так она закрыта — в недоумении посмотрел на омегу Чанбин. Сынмин встал, открыл дверь и сказал: — Теперь открыта. Проваливай. Или же. Сынмина и Чанбина хотят женить их матери в угоду собственного эгоизма. Смогут ли юноши вырваться из под контроля родительниц или смирятся со своей судьбой?

сынмин – олицетворение неуклюжести. au, где любые следы на твоем теле остаются и на теле твоего соулмейта.

Сынмина воспитывали в строгости, по всем канонам католичества. В число многочисленных заповедей, наряду с не убей, не укради, входило также правило не подрочи. Чёртов Со Чанбин, как змей-искуситель, проник в его разум и вынудил пойти по кривой дорожке.

Младший громко сглотнул, и тут Чанбин почувствовал это совершенно отчётливо — сомнений не было: либо Сынмин принёс с собой в кармане запасной микрофон, либо в его задницу упирался самый настоящий братский стояк. А такого пункта в задании про фансервис, вообще-то, не было.

Чанбин переводится в закрытую школу для богатеньких мальчиков и сразу сталкивается с Ким Сынмином — тем еще ублюдком.

— А если серьезно, а кто-нибудь на самом деле хотел бы быть омегой? И вдруг тишина наступает во второй раз, причем гробовая, когда Сынмин молча поднимает руку вверх, не отрываясь от экрана своего телефона.

Чанбин страдает от сарказма доставучего Сынмина, Джисон предлагает провести психологический эксперимент из тик-тока.

Сынмин заявляется на порог дома Чанбина среди ночи, промокший и униженный. Всё бы ничего, если бы не давняя неприязнь между ними, связанная с (бывшим) парнем Сынмина, Хан Джисоном

Феликс был просто другом. Таким же близким для Чанбина, как для Сынмина Хенджин. Не было никаких причин не доверять Чанбину. Но Сынмин оступился и в итоге остался один.

Все началось с расставания. Они перестали быть любовниками, но стали еще ближе. Они перестали касаться друг друга, но стали понимать друг друга лучше. Они больше не вместе, но… Что может изменить всего одна песня? Песня - признание в любви. Песня о все еще неугасших чувствах.

— Надоедливый? Так может он просто втюрился в тебя? Сынмина аж передёргивает. — Скорее недовольный своей жизнью богатенький сноб. Придирается ко мне и к моей работе. И несмотря на то, что он по его словам остаётся недовольным — всё равно приходит каждый, мать его день. Придурок!