Матч на 14 февраля в Японии не заканчивается ничем хорошим... Аарон узнает слишком много про себя, а Кевин оказывается преданным.

В какой-то момент Ники осознал, что свободные отношения его больше не привлекают. Он выбрал свободу от них. А Эрику пришлось лететь на другой конец света, чтобы понять, что любимых людей надо беречь.

– Я просто.. Я не знаю что делать дальше. – Кевин сидит на диване в кабинете Бетси Добсон, своего психолога, опустив голову. Его голос тихий, сломленный. Он чувствует себя маленьким мальчиком, которого впервые оставили одного, он хочет расплакаться, но сил уже нет. – Кевин, послушай, – Бетси обращает его внимание на себя после непродолжительного молчания, – такое тяжело проживать в одиночестве, поэтому попробуй сходить в группу поддержки для тех, кто потерял отца. Там могут помочь.

Мир действительно жесток. 14 февраля последние столетия — день, когда богатые могут купить себе «пару». Эта система строилась веками, и, кажется, выхода из нее нет.

Фикция. У него в руке — бутылка феномена, а перед зеркалом — пугало. Он бы не хотел смотреть на него никогда. Хотел бы пасть в бездну, нежели видеть, как она медленно принижает его взглядом. Посеревший, мрущий, пустой. За окном разбитым — ливень. И под дождем не Сет бежит, спеша наконец попасть в дом, а Кевин назло в полушутке-в полуиздевке запирает дверь, не пуская его разве что минуту, прежде чем получить подзатыльник — а пустота рвется в дырочку на окне, еще совсем недавно выебанную шайбой.

Нил знает Эндрю со средней школы. Эндрю, который ни с кем не общается, сидит на задней парте и играет в телефоне. Всегда на отлично отвечает на занятиях, если его спрашивают, не проявляет ни к кому интереса и выглядит до одури хорошо. Нил знает его любимый цвет, оттенок наушников и череду увлечений. В список последнего никогда не входили ни отношения, ни он сам. Нил знает. Знает, что это изначально плохая идея.

Эндрю уже знал, что это был не просто плохой период, он знал, что затянул, что собственноручно перетянул себе глотку отказом от принятия своего психического состояния. Эндрю готов был поклясться, глядя сейчас на людей, которых до безумия любил, но которых в данную минуту так сильно ненавидел за эту любовь и желал оттолкнуть, что он вышел из ремиссии депрессии и упустил момент, когда все еще можно было остановить.

Чужие надежды, ожидания и неподъёмная ответственность тяжёлым камнем давили на плечи Нила. Груз гнул спину, отнимал дыхание, но однажды всё изменилось — из-за одного взгляда и нескольких слов, сказанных чужим, но внезапно важным голосом. AU: Нил — наследник главенствующего клана в городе Инь, а Эндрю — дух с неизвестной историей смерти.

Только Океан помнит всё — его память скрыта в донном иле и в обломках затонувших кораблей. Сирены и русалки помнят лишь обрывки легенд, и каждая раса уверена, что именно её версия — правда.

– Будешь моей Валентинкой? – выдыхает Веснински, уже залезая в карман одной рукой, на готове сжимая деньги, приготовленные ранее. Бариста замирает, медленно моргая. – Что? – Что? – улыбается он, веселясь от реакции Миньярда. Или АУ, где Натаниэлю приходится найти себе пару на 14 февраля, но кандидата лучше Эндрю он не находит.

Кевин был первым, к кому Эндрю смог прикоснуться. Нил стал первым, кого он захотел по-настоящему.

Кевин — выпускник и капитан школьной команды, который отчаянно не хочет потерять всё то хорошее, что есть в его жизни: друзья, статус, отец, чужой кузен. Если он будет достаточно осторожен, всë будет замечательно. Единственная проблема — его дурная голова.

Он не спрашивал, можно ли быть рядом. Он просто не уходил. Для Нила это любовь. Для Эндрю — вторжение. История о том, как невзаимные чувства превращаются в навязывание, а желание быть нужным — в опасную зависимость.

Кевин Дэй считает их кусочками пазла, когда находит Эндрю, а затем и Нила. Кевин Дэй считает себя странным, когда хочет стать третьим в их отношениях. Кевин Дэй считает себя извращенцем, когда ему в голову приходит поистине дурная фантазия. По итогу Кевин Дэй оказывается просто травмированным идиотом.

«Господи, помилуй! Помоги!» — единственная молитва, скатывающаяся на кончик языка тихим шёпотом, в голове — ни одной иной, даже «Отче наш» сейчас не вспомнилась бы. Нет ничего боле неизменно отчаянного, нежели простой, сердечный крик — мольба о милостливости Божьей.

Сейчас, сидя в библиотеке среди вороха книг и тетрадок, разложенных кругами – почему-то вспоминается теория про семи кругов ада – Аарон тщетно старался не пялиться. Он всё не мог понять, как же получилось так что всё прошло мимо него, что он не заметил ни единой странности, пока его, как бедового щенка, носом не ткнули.

— Можно тебя поцеловать? Аарон не стал дослушивать, первым подался вперёд и яростно прижался к губам. Зажмурился, изо всех сил стараясь не смотреть в глаза Сета, чтобы не увидеть там отвращение. Боясь, что, если он неправильно понял? Что, если это была какая-то злая шутка? Но все страхи быстро растворились в чужих касаниях: Сет лихо обхватил его шею и под лопатками. Притянул ближе, впился в губы. Нет. Не злых шуток нужно было бояться. Время покажет, чего на самом деле стоит бояться.

Кевин впервые столкнулся с днём Святого Валентина, лучше бы не сталкивался.

Взгляд холодных бездонных глаз, сошелся со стальным медовым и не менее родным. Повернувшись к Кевину, оба парня фыркнули. -Даже не думай, опять глушить прошлое и проблемы алкоголем или лезвием. Нил подошел ближе и забрав стакан отдал Эндрю, позволил Дэю впится в себя и обнять. Зарываясь в волосы брюнета пятерней, он массировал пальцами кожу головы. -Мы справимся, мнение тупого биомусора не должно задевать тебя, мы пережили чертову войну, так что не смей тонуть в луже, понял?

В глубине души Натаниэль очень расстроен, что ключ к его способностям именно злость. Будь это веселье или радость — он бы вспомнил то лето, когда научился играть в экси. Или когда мама заваривала ему горячий шоколад и читала сказки до глубокой ночи, когда отец уезжал из города. Или будь это страх — Натаниэль оказался бы самым сильным на всём белом свете. Но мы редко получаем то, чего хотим. С этой истиной он познакомился слишком рано.