Это должна была быть обычная ночь — музыка, алкоголь, тела без имён. Но в ритме баса кто-то смотрел слишком внимательно.

Вечерний разговор, немного шоколада и чувства, которые говорят тише, чем обычно.

Воздух сгущается, дыхание сбивается, а расстояние между ними становится опасно маленьким. Иногда одного шага навстречу достаточно, чтобы всё изменить.

"Джеймс замирает, смотря в глаза напротив. Обдумывает пару секунд свои ощущения от услышанного, и выдыхает. С улыбкой. Соглашаясь с тем, что Мартин не озвучил."

"Джеймс с какой-то глупой наивностью полагал, что этот день закончится на глухой ноте. Он надеялся, что съёмки выжали последние силы не только из него, но и из остальных ребят."

"А Джеймс поправляет узкие очки и ухмыляется краем губ своему отражению в зеркале – такое выражение лица достаточно провокационное, чтобы Мартин потом..?"

Всем известно это всеобъемлющее, нежное чувство - симпатия. В подростковом возрасте оно ощущается ещё острее, чем сотня ножей в животе. Это неиссякаемое желание задержать взгляд, дотронуться, приблизиться просто охватывает все тело пламенем, который можно погасить, лишь когда сделаешь это. Ну, или разжечь.

Зона давления - это агрессивная защита на всей площадке. Тебя атакуют, не дают свободно думать, принимать решения, вести мяч. Ты в ловушке, задыхаешься. Ты должен быть идеальным, чтобы не потеряться.

Он чувствовал кожу ошейника, свой рот, занятый тишиной, и его взгляд в зеркале. Это было не про покорность. Это было про то, чтобы быть увиденным целиком.

оставшись одни в номере отеля, джеймс и мартин учатся не просто касаться друг друга, а полностью доверять.

мы пробудем здесь столько, сколько тебе нужно. пока ты не вымерзнешь. пока не станешь снова целым hurt/comfort по джеймсу и мартину

один говорил "нельзя", другой, умоляя, "можно"

Мартин ловит себя на том что испытает ревность к хёну.

Мартин ненавидел осень. Нет, вообще-то он ее любил. Любил запах дыма из труб, шуршание листвы под ногами и то, как солнечный свет становился мягче. Но в школе осень означала одно: начало учебного года, новые предметы и старую, как мир, необходимость тащиться на физру в холодный спортзал. В этом году добавился еще один пункт. Джеймс.

Мартин терпеть не может, когда мама зовет гостей. Особенно летом, когда хочется просто лежать в наушниках и ничего не делать. Но сегодняшний день обещает быть особенным: мамина подруга приводит с собой сына, который только что вернулся из Штатов. Джеймс — полная противоположность Мартина. Открытый, спокойный, с легкой улыбкой и глазами, в которых прячется смех. Он с первого взгляда выбивает Мартина из колеи.

На секунду их взгляды встретились. Джеймс замер, не в силах пошевелиться. Ему показалось, что в коридоре стало нечем дышать. Мартин чуть прищурился, и уголок его губ дернулся в едва заметной, смущенной полуулыбке. Он быстро отвел взгляд обратно в журнал, сделав вид, что ничего не заметил. Джеймс выдохнул. Он понял, что все это время не дышал. В ушах стучала кровь, а в груди разливалось странное, теплое чувство, похожее на страх и восторг одновременно.

Джеймс всегда избегал излишних прикосновений. Не то, чтобы ему не нравилось, просто он воспринимал это как личное пространство. И это - больная тема для слишком тактильного Мартина.

"Молодец, Джеймс."

Не слишком близки — судят те, кто смотрит со стороны. «MJ 23» — правда, которую они носят вдвоём.

шесть лет назад в летнем лагере Мартин спросил у одного мальчишки: «Будешь моим напарником по ненависти?» Тот согласился. И с тех пор они всегда были рядом. Джеймс делал ему тосты по утрам, покупал яблочный сок, ждал с репетиций и молчал. Потому что боялся сказать правду и потерять всё. Мартин считал это дружбой. Пока в его жизни не появилась девушка, а Джеймс вдруг не перестал смотреть в его сторону. — Я молчал шесть лет, — скажет он ему наконец. И с этого момента все изменится.