- Ты почти никогда не ешь человеческую еду - Весьма прискорбный факт. - Ты, должно быть, умираешь от голода. - Скажем так: - Не совсем. - А… если бы я предложил тебе своё сердце, ты бы отказался? Иллуга находит старую книгу, в которой рассказываются истории о фэйри-людоедах, и решает проверить теорию на практике.

Он скрывал свою сущность веками. Боялся, что покой его будет нарушен, а опыт подсказывал: даже в могиле не дадут покоя. Но рядом с этим соловьём он боялся иного.

– Не сочти за грубость, но ты сам как идеальная жена, – Флинс скудно и кратко усмехается, пока Иллуги от возмущения вспыхивает, словно щелчком зажжённый фонарь. – На помощь примчался, накормил, заботишься. Обо мне, признаться честно, раньше так никто не волновался, – он смотрит на Иллуги своими странными глазами, мигая разок, словно загадочный кладбищенский кот. – Спасибо.

В Нод-Крае не спрашивают о прошлом, но Иллуге любопытство часто выходит боком. В Нод-Крае не спрашивают о прошлом, но Иллуге до боли хочется выпытать у Флинса всю его историю

— Почему не сделал этого раньше? — тихо спросил Иллуги, — Не смей врать, что не знал. Все замечали, — немного смущённо добавил он. — Не хотел заставлять переживать ещё больше, — ответили ему спокойно, — Одно дело ждать товарища, другое — возлюбленного.

Завёрнутый в белую тряпицу, на его ладони лежал камень. Серый цвет породы перемежался яркими красными полосами, разделённый тонкими белыми прожилками. Словно круги по воде, узор шёл от центра, вихрясь огненными всполохами. - Очень смешно, - вновь фыркнул Иллуги, не спеша расставаться с чудом природы. Пальцы медленно скользили по прожилкам, скорее чувствуя перемену цвета, чем видя. - Отнюдь, необычное сочетание, - прокомментировал Флинс, глядя прямо в глаза с серо-красными радужками.

Обычно Кирилл не запоминал надолго чужие имена. За несколько столетий жизни их было такое множество, что большинство стиралось из памяти. Стоило человеку пропасть из поля зрения, как его имя исчезало вслед за ним, стоило появиться — имя так же возвращалось. Однако Иллуги стал одним из тех немногих, чье имя периодически возникало в голове просто так.

— Смерть - это ведь не конец. — Не конец, — соглашается блондин, облизывая пересохшие губы. Он внимательно наблюдает за мезмятежно спокойным лицом Кирилла, ожидая от него следующего шага. Хотя бы намёка, скромного желания, — но я не хочу, чтобы это всё закончилось так быстро.

Насколько Иллуги знает, в парах вампира и человека первый обязательно хотя бы раз пьёт кровь второго. Для этих чудовищ кормёжка является действием ещё более интимным, чем сексуальная близость, но Флинс во всех планах остаётся отстранённым: дарит Иллуги удовольствие, не проявляет первым инициативу – даёт, но не берёт для себя, словно ему ничего не нужно. Это так угнетает, что Иллуги в последний месяц даже по делу не хотел приходить и сегодня стоило от визита воздержаться. Флинс ему совсем не рад.

Иллуги хотел лишь немного контроля.

Лицо Иллуги прячется в тенях, но глаза горят жутким дьявольским огнём. Он стоит неподвижно, как отлитая в бронзе статуя, и только дёргающиеся уголки губ свидетельствуют о том, что он в сознании. В том, что Бездна оставила от его сознания

Флинс видит призрак Иллуги после его смерти

Иллуги не знает, что он чувствует Флинсу. Беспокойство? Тревогу? Или что-то большее?...

Кирилл привык, что его приказы исполняют. Иллуги привык их игнорировать.

— Я должен сказать тебе кое что важное, — сорвавшись на кашель, начал Светоносец. — Скажешь, когда мы выберемся. Я сейчас уберу руку, постарайся не открывать глаза, хорошо? — после этих слов Флинс убрал ладонь и взял обессиленного Иллуги на руки, чтобы продолжить путь. — Я не хочу умирать, но если вдруг, если… — голос сорвался, — если я всё-таки умру здесь, хочу чтобы ты знал… Кирилл, наклонись пожалуйста.

— Соловушка, что случилось? В глазах Иллуги заблестела влага, но, боясь пролить хоть каплю, он часто заморгал, запрокидывая голову наверх. Руками обхватил свои ноги, и будто пытался сделаться в разы меньше, чем есть на самом деле; сжаться до размера песчинки, которой неважно каким жестоким может быть мир, потому что под чужими ногами её никто не заметит, а значит не сделает больно.

— Молодой господин, неужели вы решили, раз возможно в нашем диалоге переключиться на другую тему, можно исправить проблемы личного характера? — Прошу, не стоит называть меня господином, — дрожь пробирается под кожей.

— Как хочешь, — Иллуги отвернулся к стене, — Но если я замерзну ночью и простужусь, а рана загноится, и я умру от заражения крови, будешь потом всю жизнь жалеть, что не лег, когда просили.

Никогда не стоит недооценивать противника, говорили ему. Особенно, если противник снимает с тебя одежду, могли бы добавить, если бы хотели подготовить его совсем уж ко всем жизненным ситуациям. К ситуации, когда Флинс, едва задев пальцами шрам на оголённой шее, спускается по груди и животу к брюкам и расстёгивает их ремень, Иллуга определённо не готов. //О том, как Иллуга пытается разгадать секреты Флинса и наполнить его дом светом. А Флинс пытается прятаться в тенях.

5 раз когда Иллуги боялся сказать, что он влюблен и 1 раз, когда это все таки случилось.