У Марка большая проблема и совсем немного времени на её решение. У Жени ловкие и умелые руки.

Женя уже успел десять раз забыть брошенное в шутку «сам меня красить будешь!». Не вспомнил он об этом и сейчас, когда Ваня со словами «не, Женёк, я в макияже ни уха, ни рыла не понимаю, девчонок попроси» сбежал куда-то в неизвестном направлении. А девчонок всех как ветром сдуло – словом, Женя сидел один в раздевалке перед зеркалом и думал, к кому же ещё можно обратиться с такой деликатной просьбой.

Марсак плавно, парой ленивых движений коньками, приближается. Нагоняет его, тянется — совсем немного, и целует. Целует долго, неспешно и мягко. Губы Петра обветрены, потрескались, что Кирилл ощущает сразу. А вот у него они мягкие, чуть влажные от бальзама, с легким привкусом чего-то холодно-мятного. Пётр прикрывает глаза — кажется, он тает. Мысли исчезают, руки сами зарываются в волосы Кирилла, чуть оттягивая их у корней. — …Хочешь, намажу тебе губы ярко-красным?

Я сам разберусь с этим заказом.

У Евгения Станиславовича есть всё, о чём мечтают люди его возраста: успешный бизнес, фотографии на первых полосах газет, шикарная квартира, дорогущая машина и обожание со стороны противоположного пола. И он всё равно до ломоты в костях одинок. Просто потому что девушки его совершенно не интересуют. Просто потому что он по-щенячьи привязан к своей первой неудачной любви. Поэтому мальчики, которые готовы приехать к нему в любое время дня и ночи, - его единственное спасение. Пока не приезжает Он.

Чертов всепрощающий и всепонимающий святоша. Ненавистный Гуменник. Настолько, что лицо перекашивает от отвращения. Но вслед за ним непроизвольно сменяется интересом…

Никто из них не думал, что будет так сложно. (таймлайн - после чемпионата России 2022)

Михаил Станиславович — отец-одиночка, который разрывается между работой в травматологии и пятилетним сыном Лёвой, но тут появляется Влад, который пытается завоевать их доверие. А Петра Олеговича обожают бабулечки всего района и один конкретный Илья, который использует его кабинет в качестве места психологической разгрузки.

Трахаться из-за неприязни друг к другу? Ну и бред. Но Женя как-то вписался в это. Если бы у него спросили «а зачем?» он бы, наверное, вряд ли ответил — никто не должен знать чем они занимаются за закрытыми дверьми номера. Для всех они — соперники, борющиеся за первенство на пьедестале. Не нужно остальным знать, что они занимаются этим же в постели. И всё было бы хорошо, если бы их выстроенная друг с другом система не начала медленно, но верно, разваливаться на части.

Не сказать, что Влад никогда в жизни эрегированных членов не видел. Видел, конечно. И вживую — как минимум, свой, и в порно. Но ещё ни разу ему не прилетал хуй в личку. Ни разу — и Влад даже не думал о таком. А сейчас в голове всё ещё стоит эта картинка. // или короткая история о том, как Владу прислали дикпик.

В глаза снова бросается Миша. Он прислоняет руки ко рту, глядя на чужие оценки, и замирает в ужасе. Миша должен понимать, каково сейчас Илье. Миша сильный, сильнее самого Малинина. Он терпел такое же все прошлые сезоны. Они все терпели. Илья внезапно утыкается в абсолютно жуткое понимание, что он забыл, каково это — проигрывать. Он так давно этого не делал. Миша заслужил эту победу, он так убивался ради неё. Он совсем не выглядит радостным, и Илья просто обязан это исправить.

Кирилл улетал завтра. Кириллу было страшно и совестно. Кирилл понимал, что упускает время. И он действительно хотел сказать об этом, но в горле встал ком. Вдруг стало так холодно, что тело пробила дрожь. Пётр видел это состояние бесчисленное количество раз что лично, что по телефону, поэтому позволил себе лишь смеренный выдох, прежде чем приподняться, и в очередной раз потянуть Марсака к себе.

Марк — нечисть, вылезшая из-под Жениной кровати. Без подробностей.

Алексея Урманова арестовывают. Михаил Шайдоров остаётся ни с чем: отец умер два года назад, а в Казахстане не находится ни одного надёжного специалиста, который будет готов взять молодого амбициозного парня под своё крыло за месяц до начала олимпийского сезона. Ему приходится принять тяжёлое, но самое важное для себя решение — переехать в Санкт-Петербург. Там вполне опытный Татауров, нужные условия и неплохой коллектив… за исключением одного кудрявого придурка.

Петю раздражает неопределенность и то, что он так, оказывается… беспокоится. Женя же может скрыться от всего мира, если захочет, но только не от одного человека.

У Жени из романтичного только сердечко, нарисованное бухгалтершей на прошлогоднем командировочном листе. У Марка из романтичного только притянутая за уши идея, из-за которой он и оказался в этом купе. Одно нарисованное сердечко и одна идея — это уже кое-что. И за оставшиеся двадцать часов можно что-нибудь сообразить. [au, где Марк и Женя — случайные попутчики в поезде, едущем к северу]

Жене бы только Марка найти, дальше всё само сложится.

После травмы Женя жаждет выйти на соревновательный лёд, и когда выходит — его плавит от переизбытка эмоций. Наконец-то он в своей среде, там, где выживет только сильнейший и там… где они опять вынуждены дышать одним воздухом. И он уже не знает толком, что волнует больше.

Что-то во всём концепте Ильи Малинина неуловимо раздражало, вполне возможно, что его патологическая неспособность следовать хоть какой-либо разумной субординации. Михаилу с его коллекцией строгих, выглаженных рубашек и галстуков в цвет, не казалось приемлемым, что по светочи знаний спокойно мог разгуливать человек в застиранных трениках, слава богам, что не растянутых на коленках, и дутой олимпийке. Или AU, где Илья — физрук, Миша — историк, и про них можно написать от врагов к любовникам.

Чертов кубок первого канала, чертово фигурное катание и чертов Петя Гуменник, думается Жене, пока он раздраженно катится по кругу арены, разминаясь. Он никогда не рассчитывал на то, что ему, прирожденному одиночнику, придется прыгать блядские выбросы. Ещё и не с непонятно кем, а с Гуменником! Тот, с кем находиться в радиусе одного метра хотелось меньше всего, а теперь и тот, с кем Жене необходимо научиться парным элементам за жалкую неделю. Нет, всё-таки надо было сломать ногу.